Рысюхин, помните свои шестнадцать?
Шрифт:
Вот, честно — не понимаю я, как в этом месте, на перекрёстке двух трактов, можно так жить! Деревушка на десяток дворов, причём некоторые выглядят настолько ветхими, что даже непонятно, жилые ли они. Даже если расположены относительно ближайших мест ночлега на несуразном расстоянии, так, что не выгодно торговцам и путешественникам останавливаться ни на ночлег, ни на обед, и то что-то можно придумать! Вот уверен, что нормальный, рачительный хозяин сделал бы здесь богатое и процветающее село. Вот хоть бы рыбу в озере ловить, готовить, и проезжим продавать, уже заработок! Нет, точно, всё дело в бесхозяйственности!
«И что тебя так накрыло-то, а, Юрась?!»
«Сам не знаю. Не могу спокойно смотреть, как люди сидят в приличном месте в неприличном состоянии! Это словно… словно оскорбление какое-то!»
«Это ты в роль хозяина слишком вжился. Вот и смотришь на всё хозяйским взглядом. И бесхозяйственность тебя бесит».
«Возможно. Но здесь хозяина точно нет! И местные обитатели себя не то, что хозяевами не считают, но и просто не уважают!»
«Тут, возможно, не в самоуважении дело, особенно, если на самом деле община на казённых землях. И даже не лень».
«А что тогда? Только не говори про скудость почв и прочие заморозки, тут ничуть не хуже, чем где-нибудь под Логойском!»
«Нет хозяина — это раньше значило, что и защиты нет. Пока великокняжеский воевода узнает о беде, пока его войско подойдёт — от деревни головешек не останется. Самим отбиться — тоже не вариант. Вот и привыкли жить так, чтобы издали видно было, что взять у них нечего».
«Но сейчас-то ни набегов, ни банд бродячих нет, можно и зажиточно жить!»
«Ты недооцениваешь силу и власть на селе такого монстра, как сельская община и её традиции! „Деды так жили — и мы так будем“, и плевать, что деды жили впроголодь, а предлагается наконец-то перестать страдать ерундой и накормить детей!»
В голосе деда слышалась такая горечь, словно он сам с этим сталкивался и намучился.
«Это вредные привычки, с ними бороться надо!»
«Ага, иди, поборись с теми, кто каждый год передел общинных земель устраивает. И чуть кто глаза от земли поднимет — могут такой надел нарезать, формально соблюдя все приличия, что „наглец“ просто не будет иметь возможности себя прокормить, так что останется у него два пути — или идти каяться, в ногах ползать и умолять о снисхождении или помирать с голоду. Ну, или уезжать куда-то, как третий вариант, вот только куда? Хорошо, если где-то рядом есть такая Викентьевка, да с таким Юрой, который за нею всей как за своим огородом ходит».
«Ой, прямо засмущал. Зато понятно, откуда ко мне столько людей набежало. Стоп, ты хочешь сказать, что там в основном всякие смутьяны?!»
«Скорее те, кого достало голодать и унижаться, и они готовы держаться за шанс жить по-человечески руками и ногами. Хотя, думаю, всякие люди есть, в том числе и такие, которых лучше бы не было».
«Это да, Влад говорил, что в этом году человек десять выгнали — пьяницы, скандалисты, драчуны…»
«Явную пену собрать и удалить легко, хуже те, что поселятся и будут гадить исподтишка соседям».
Разговоры с дедом идут быстро, так что успели побеседовать до того, как из головного РДА позвонили по мобилету, что подобрали провожающего. К этому моменту мы проехали уже почти сорок пять километров и стоило начать присматривать место для привала, но такое, где мог поместиться весь наш табор и при этом не влезть явно на частную территорию, нашли только после резкого поворота направо, километрах в восьми — десяти от деревни Левки (или всё-таки Лёвки?). Проводник — унтер лет сорока пятина вид в поношенном, но целом, чистом и подогнанном по фигуре полевом обмундировании с пехотными петлицами — ответа на этот вопрос тоже не знал. И вообще, обозначив колонне место для отдыха и представив мне нашего временного попутчика, РДА с головным дозором ушёл, как положено, метров на двести вперёд — так, чтобы оставаться в зоне прямой видимости от основных сил. Второй РДА остановился на перекрёстке и один боец из экипажа — вероятно, чем-то провинившийся — изображал «бдительного суслика» в люке с биноклем в руках. Вообще выражение про «бдительного суслика» как-то незаметно и очень прочно вросло в лексикон моих гвардейцев. Его применяли часто и разнообразно, начиная от напутствия вида «не сидеть в тенёчке, а стоять бдительным сусликом» до воспитательной работы в стиле «ну что, суслики вы мои бдительные, снова бампером прилетело?!».
Привал сделали короткий, на полчаса, только сделать разминку, бегло осмотреть технику и сменить шоферов, хоть они и не должны были ещё сильно устать. Ну, ещё посетить кустики на предмет повышения плодородности почв и зарядить кухню для варки будущего обеда. На сам обед встали, не доезжая около километра до Любани, на лугу опушке леса. Точнее, на выпасе, как показали вскоре обнаруженные в траве «мины». Однако аппетит они никому не испортили, даже тем «сапёрам»-неудачникам, которые на них «подорвались», только настроение немножко. Головному и тыловому дозорам обед выдали в термосах, в том числе — на приятно удивлённого этим проводника, которого чуть позже высадили в центре Любани, взяв взамен другого, на сей раз фельдфебеля с лычками сверхсрочника третьего срока службы и петлицами, внезапно, военного музыканта.
Поездка, кажется, начала входить в рутинное, регулярное русло. Надеюсь, так и доедем — спокойно, ровно, без приключений. Понимаю, что размечтался не по росту, но ведь хочется же?!
[1] У Юры с учёбы засел в голове «ламинарный поток», в котором потоки в жидкости движутся параллельно, без завихрений. Но вообще-то термин восходит к латинскому «ламина» — плоскость, пластина. И лист бумаги при ламинировании превращается в тонкую и жёсткую пластину. А ещё пластинчатый доспех порой называют ламинарным.
Глава 5
Совсем без приключений доехать до Турова, конечно же, не получилось. Не считая «мелочей», наподобие внезапно вылетевшей с заполошным криком из кустов крупной птицы, которая напугала шофёра, дёрнувшего руль и воткнувшего грузовик в заросли на другой стороне дороги, более-менее крупных событий было три. Вот сказал про мелочь — а сам задумался. Для нас — да, подцепили тросами, вытащили, гнутый металл я выправил и на скрытые дефекты проверил, а на первой же ночёвке слесари из ПАРМ аэрографами закрасили, как так и было. Для кого-то же другого это могло стать концом путешествия, и хорошо, если без травмы. Кстати, что за птица выяснить не удалось, очевидцы давали варианты от ворона до глухаря. Тем более неясно было, какого рожна эта тварь сидела в засаде до середины колонны, и за каким лядом вылетела точно напротив кабины нервного шофёра.
«Хорошо, что кабан какой-нибудь не выскочил, или олень».
«Чего хорошего? Так бы хоть с мясом были, в компенсацию потраченных времени и нервов».
«А проблемы? Кхм… Что, никаких разбирательств с полицией, никаких штрафов?! И мясо просто так вот забрать можно?!»
«За что штраф?! За то, что дикая тварь из дикого леса мне автомобиль попортила — меня же и штрафовать?! Извини, дед, но если это у вас такие законы… То мне порой кажется, что их там у вас не головой придумывают!»
«Ну, как же — не обеспечил безопасную скорость движения, позволяющую вовремя принять меры по избеганию столкновения. Как-то так. А ещё можно браконьерство маскировать под случайную аварию».
«Ага, скорость не обеспечил. А ещё работу предсказательного артефакта, который предупредит о том же кабане до того, как он в пяти метрах от бампера из кустов выскочит. И наличие на пассажирском сидении пророка в трансе — тоже не обеспечил. Что же до браконьерства… У вас там что, такие все голодные, чтобы ради десятка кило мяса наносить повреждения на собственный автомобиль, который стоит дороже той же „добытой“ кабанятины раз эдак в двадцать-тридцать?!»