Чтение онлайн

Тем временем туман уходил, из него на той стороне границы проявилась ранее уже упоминавшаяся старинная крепость как бы не четырёхсотлетней давности. Кто и когда её построил на самом деле — я не знал, да и противоречивыми местными легендами не интересовался. Может, ей и вовсе лет сто всего. Там до недавних пор размещалась пограничная застава и таможенный пост. Для их работы в стенах проделали двое ворот: в сторону Империи и в сторону Румынии, в здании посреди двора, бывшем донжоне, разместились таможенники, в прочих сооружениях, лепящихся изнутри к стенам, были казармы, оружейные комнаты, склады, конюшни и всякое прочее, нужное для службы. Шли годы, здание ветшало, да и путешественникам, всё больше купцам, чем дальше, тем больше надоедало лезть в гору к крепости, что когда-то возводилась на пригодном для обороны, а не торговли, бугре. Недавно построили новое здание заставы, в более удобном месте, а старое стали использовать как таможенный склад и в целом «для хозяйственных нужд».

И вот в этом самом старом строении началось довольно бурное движение. Для начала раздался пушечный выстрел, причём холостой, явно призванный привлечь внимание к тому, что планировалось сделать ещё на рассвете, но туман помешал. На стенах после выстрела началось какое-то шевеление, я взял сделанный для себя во время недельного ожидания сорокакратный бинокль. Крепость послушно «прыгнула» навстречу, прибор превратил почти семь километров расстояния в сто шестьдесят — сто восемьдесят метров. Особых подробностей с такого расстояния не разглядишь, но угадать в пятерых помятых и раздетых до исподнего людях пропавшую семью пастуха труда не составило. Причём и обе женщины, и девушка двумя руками удерживали на груди явно порванные рубахи. Пленных поставили на колени, после чего на стене появился какой-то придурок, почему-то с турецким ятаганом в руках и в чалме. Он прыгал на стене, что-то орал, судя по широко раскрывающейся пасти, махал руками и оружием, делая явно угрожающие жесты в сторону границы. По ужимкам — чистый павиан, но смеяться почему-то не тянуло совсем. И вот во время очередного прыжка он с оттягом ударил с разворота ятаганом по шее младшей дочки пастуха! А потом, методично и буднично, словно капусту на огороде заготавливая, срубил головы и всем остальным, от младшего к старшему. Тела убитых сбросили со стены, после чего придурок в чалме снова погрозил границе, и все двинулись к сходу со стены. А над центральным зданием крепости рядом с румынским флагом подняли ещё один — вроде такой же цветовой гаммы, только полоски разной ширины и в верхнем углу у древка что-то намалевали, не поддающееся распознанию из-за расстояния и ветра.

После утренней корзины с головами и письма с угрозами можно было ожидать, что с похищенными расправятся. Но так вот нагло, цинично и демонстративно?! Они что, бессмертными себя вообразили?! Или считают, что мы туда не достанем? Или вовсе решили, что мы уже уехали? Это всё неважно, сейчас — неважно. Узнаем потом, если будет у кого. А пока я повернулся к Нюськину:

— Батарея — к бою!

Он продублировал мой приказ, потом уточнил:

— Думаете, можно? Всё же объект, принадлежащий пограничной страже Румынии…

— Думаю — необходимо. Достанем?

— На равнине было бы на грани, а так, с учётом рельефа и с усиленным зарядом… Пожалуй, ещё метров пятьсот запаса будет.

— Вот и отлично. Похитили, насколько я помню, семерых?

— Так точно! — это уже присланный для связи от пограничников молодой прапорщик.

— Утром убили двоих, сейчас — ещё пятерых. Значит, людей в крепости не осталось, это хорошо.

— По наблюдениям, там как минимум…

— Поголовье мразей меня не интересует. Тварей после Волны считают.

Я почувствовал, как меня окутывает новое для меня чувство. Ощущение холодного бешенства. Ледяной огонь, если угодно. Голова работала чётко и отстранённо, при этом необходимость уничтожить засевших в крепости тварей не подвергалась сомнению, это была аксиома. Голоса окружающих и вообще звуки доносились словно с отдаления, но были при этом непривычно чёткими и разборчивыми. А ещё волна холода поднималась от ног и низа живота, угрожая заморозить меня, если я не сокрушу, не сожгу врага.

Пока миномётчики под удивлённо-восторженным взглядом прапорщика — как же, он в первых рядах! — выставляли заранее повёрнутые кормой к противнику самоходки в горизонталь и раскрывали кузова, я смотрел и думал. Мрази просчитали и подготовили всё заранее. Знали, что Империя не спустит с рук обстрелы своей территории. Знали, что исполнителей этого безобразия рано или поздно, так или иначе, но достанут. И, заранее списав их в не просто неизбежные потери, а в необходимые жертвы, так же заранее подготовились к тому, чтобы повысить ставки и перевести провокацию в политическое поле. Да, заранее, хладнокровно и цинично: изготовить флаги, подготовить типографские (!) бланки с символикой никому неизвестного доселе «Фронта» — это не за два дня всё делается. Всё учли — и неизбежную растерянность местных властей, и отсутствие у них средств и возможностей для быстрого силового решения проблемы, и то, что здесь просто некому проявить именно политическую волю — полковник из пограничного отряда не военный, а чиновник, чиновник Министерства финансов, и он ни за что не возьмёт на себя без однозначного приказа свыше дополнительную ответственность. Особенно — политическую ответственность. Всё, кроме того, что я задержусь с выездом, что у меня есть, чем их достать и что я имею полное формальное право ответить на такую пощёчину Империи ударом латной перчатки в рыло. Пусть меня потом обвинят в превышении полномочий, пусть снимут аксельбанты и вовсе разжалуют — за чинами я никогда не гнался, а этих слишком хитрых, наглых и беспринципных тварей уничтожить необходимо сразу и под корень.

Покосился на миномётчиков, что продолжали выравнивать самоходки. Всё же погорячился, когда решил, что кусты нам не помешают вообще — они под собою прячут всякого рода неровности, которые мешают надёжно установить опоры, или внезапно проседают под весом самоходки. Правда, все площадки уже расчищены, сейчас пузырьки в закреплённых на платформе уровнях точнее в центр трубок загоняют: при стрельбе на расстояние. близкое к предельному, каждая доля градуса будет иметь значение. Я же продолжил размышления. То, что румыны здесь не более, чем ширма и дешёвое «мясо», расходный материал, становилось очевидно даже без дедовых подсказок. Слишком многое говорило об этом, всё перечислять — раньше бой закончится. Нет, не бой — возмездие, кара и, как говаривал Государь, вразумление. Но, возвращаясь к румынам. Они веками страдали от набегов турок, которые то просто грабили эти места, наперегонки с австрияками, то пытались захватить местные княжества для своей империи, все эти лоскутки, и из числа Дунайских, и Транснистрию, и Приднестровье, и Закарпатье. В общем, если их тут ненавидели и слабее, чем на Балканах, но ненамного. И никакая национальная, тем паче — националистическая организация ни за что не взяла бы себе напоминающие о турках атрибуты, не на первую свою «акцию» — уж точно. А тут ятаган с чалмой… Не говоря уж о том, что национальное самосознание, как единого румынского народа, власти этого молодого (моложе моего рода) королевства в своих подданных только ещё начали взращивать, пока ещё подданные короля Михая Третьего ощущают себя представителями скорее своих не то дюжины, не то более народностей.

Австрийцы, после появления на сцене этого «Фронта» с его заявками тоже упали на самое дно списка подозреваемых, и вообще удержались в нём исключительно из-за веры деда в человечество, точнее — в дурость человеческую, которая безгранична. Так что может, теоретически, найтись в Вене достаточно высоко поставленный дурак. В целом же у Австрийской империи главная проблема — это нежелание подданных не титульной нации превращаться в австрийцев второго сорта или оставаться полу-рабами и проистекающий отсюда сепаратизм. Да, они знают на себе, насколько это сильное оружие против центральной власти, но знают и то, как легко эта зараза перекидывается через все кордоны. И даже самый «отбитый» деятель в Вене не станет заниматься чем-то подобным у самой границы с Венгрией! С той самой своей провинцией, что за последние шестьдесят лет устроила два с половиной мятежа, мечтая об отделении!

Почему «два с половиной»? Ну, так два были «по классике», с бродящими по стране отрядами, стычками и полноценной войной, а третий прошёл в формате дворцовой интриги, где под угрозой не то нового бунта, не то дипломатического скандала венгерская знать пыталась выбить себе больше прав. Как ни странно, этот «недобунт» стал самым успешным: Империя стала называться Двуединой или Австро-Венгерской, о чём многие постоянно забывают в именовании. Венгерские аристократы формально получили равные с австрийскими права, но в целом это ситуацию не исправило. Например, аристократов не устраивала формальность равенства. Так, австрийцев было немало среди и землевладельцев, и чиновников на венгерской территории, а вот венгры в Австрии оставались в лучшем случае наёмными работниками. А всем остальным не нравилось то, что эти самые «все остальные» вообще ничего не получили. Так что полыхнуть заново там могло легко и в любой момент, поэтому мысль создать РЯДОМ некую сепаратистскую националистическую ячейку и показать окружающим, как она может работать — это сродни идее пожарить шашлыки на пороховом складе.

За моими геополитическими рассуждениями установки, наконец, были изготовлены к бою. Долго они что-то возились сегодня! Но, взглянув на часы, вынужден был изменить своё мнение — отработали по нормативу между «хорошо» и «отлично», что на незнакомой площадке более чем достойно. Нюськин уже продиктовал установки, клацнул, запираясь, замок на стволе и:

— Орудие!.. Выстрел!

Первый взрыв выбросил свою крону на склоне с большим недолётом и сильным отклонением влево. Второй — лёг ближе по дальности и ушёл вправо от старой дороги. Третий, поделив вилку по азимуту, по дальности всё же не дотянул, рванул прямо на дороге перед воротами. Странно: до ворот от воронки метров тридцать, их должно было хорошо попятнать осколками, да и ударная волна только пыль выбила из створок, что выглядели так, словно должны были от такого удара на дрова рассыпаться. Четвёртая мина, и… Что за ерунда?! Она что, на самом деле взорвалась в воздухе, на высоте метров пять, и при этом слева от крепости?! Но ведь корректировка шла только по дальности, такой сильный порыв ветра на высоте? И что это за розоватый, с перламутровым отливом, всполох над целью?

— Вот суки! Они над этим сараем крепостной щит поставили!

Услышав слова своего главного артиллериста, я даже растерялся. Как так, откуда?! Крепостной осадный щит — это артефакт огромной сложности и ещё большей стоимости, поставить здесь такой — нужна работа множества специалистов, установка и настройка эффекторов… Он ещё стоит, как чугунный мост, и в данном дедова присказка отнюдь не фигура речи. Причём другая, про запасную почку, не подходит из-за того, что почка намного дешевле, даже вместе с печенью. Про «крыло от Боинга» даже не вспоминаю: оно, даже без остального самолёта, вообще не в деньгах бы оценивалось: иномирный артефакт, понимать надо! Пока разумной жизни в Изнанках не обнаружили, во всяком случае, по официальным данным, но откуда-то же у полуразумных тварей, тех же крысолюдов, встречаются изделия явно развитых магических цивилизаций? Но дело даже не в цене осадного щита, а в его доступности, точнее — недоступности! Наличие такого оборудования равнозначно подписи, что за «Фронтом» чего-то там стоит не просто другое государство, а одна из держав, если вы понимаете разницу! Хотя, стоп! Кажется, не всё так запущено.

— Думаю, вы немного ошибаетесь, Леопольд Гаврилович. Благоволите положить заряд справа, желательно — под самую стенку?

Откуда у меня вылезло это «благоволите», почему? Нюськин пожал плечами, отдал пару команд, выстрел, и… Да, всё правильно! Сейчас я заранее знал, куда и на что смотреть, так что сомнений нет — картина знакомая!

— Видите, всполох на куполе розоватый в основе, с перламутром, и с равномерным градиентом? У осадного щита паразитное свечение должно быть голубоватым и с сетчатым каркасом. Это они, скотозавры, изнаночный жилой купол где-то добыли, точнее, им кто-то его выдал. А насчёт него есть идеи: мы же не даром на своём экспериментировали? Кое-что он пропускает, дым, например, или ветер, даже сильный. Разве что ураганный ослабит до какого-то предела. Снежки пропускает, камни, рукой брошенные. Так что есть идея, пока прикажите второй установке — пусть пуляет по куполу неспешно, один-два выстрела в минуту, а мы кое-что другое приготовим пока.