Рысюхин, шампанского!
Шрифт:
«Кстати, внучек. Я могу ошибаться, у нас это всё в большинстве стран мира вымерло давно, но есть вопрос. Сын графа же имеет право только на титул виконта, причём речь о „титуле вежливости“ или же „титуловании по обычаю“, а не о наследуемом?»
«Да, всё правильно».
«Тогда почему вы ректора графом именуете? Из лести, что ли? Я думал, у главы рода титул выше, и тут как с тем Гагариным, что в царской канцелярии дежурил. Но глава их рода тоже граф».
«А кто тебе сказал, что накопленные „запасные“ титулы должны быть обязательно младше? Могут быть и равные. Подмял когда-то род под себя три графства, но при этом прав претендовать на более высокий титул для главы не получил. Один носит сам, два отдал старшим сыновьям. По документам они все титулуются по-разному, а в обыденной обстановке просто по титулу и фамилии».
«Ага, например, Вася Пупкин, граф Заболоцкий, Ваня Пупкин, граф Заречный и Коля Пупкин, граф Залесский, но без официоза все трое — „граф Пупкин“, так примерно?»
«Примерно так, да».
Дед о чём-то задумался, я — тоже, о том, успею ли я в столовку, хоть пирожков каких перехватить. О полученном конверте за две оставшиеся пары забыл бы, не путайся он под руками каждый раз, когда нужно было что-то положить в саквояж или достать оттуда.
После занятий я выехал на лицо мира, опять испытав уже привычный переход из изнаночного лета в хмурую морось тринадцатого октября, после выезда из Буйнич свернул на дорожку, ведущую на поле, которая до весны явно никому не понадобится. Перешёл в салон, включил там свет и наконец достал полученный в приёмной ректора пакет.
В пакете лежало предложение о выкупе моей доли в гостиничном комплексе в Прибалтике. Мол, в связи с необходимостью, связанной с делами рода. В приложенном к официальным бумагам личном письме главы рода шло уточнение, что владения предназначены в приданое его внучке, и в этом случае наличие совладельцев совершенно неуместно. Также шла просьба рассмотреть предложение в пятидневный срок, если будут возражения — передать их через ректора, в противном случае договор будет считаться принятым обеими сторонами.
Дальше шли бухгалтерские документы и оценочные акты, согласно которым вся стоимость комплекса определялась в сто восемьдесят шесть тысяч рублей, с хвостиком, мои шесть процентов составляли одиннадцать тысяч двести рублей, к которым добавили ещё триста, как «выходное пособие» с той должности, что я формально занимал.
«Вот жлобьё, а?! Врут, как дышат!»
«Ты сейчас о ком и о чём?»
«О Кайриных. Там одна земля, если Викентьевку вспомнить, ты2сяч на двести потянет!»
«Сейчас — возможно, при покупке — нет. Кусок с мызой, дубравой и сосновой рощей вообще давно куплен, неизвестно, за сколько. Остальное считалось бросовыми землями и неудобьем. Плюс покупал-то граф, причём неизвестно, на каких условиях. Да и в целом там земли дешевле, дикие же места».
«На балтийском побережье?! Земли в паре сотен метров от моря — бросовые и никому не нужные?! Ну просто офигеть. Скажи ещё, что коса, которая залив от моря отделяет — тоже бросовой считается!»
«Да там вообще не земли, а недоразумение, кому они нужны?!»
Дед аж застонал внутри меня.
«Куршская коса — сплошная цепь санаториев, пансионатов и прочих домов отдыха, куда даже с большими деньгами не влезть было. Только с очень большими или с высокими знакомствами. Ну, или получить участок по наследству. У меня в мире так было — до того, конечно, как в Вымиратах население на сорок процентов упало, по сдержанным подсчётам, и потом туристов почти пропал».
Дед немного подумал и добавил:
«Возможно, этот самый комплекс послужит началом того, что отдыхать в Прибалтике станет модно и цены на землю взлетят. Может, прикупить пару километров косы, пока она по цене оформления бумаг идёт?»
Я даже комментировать это не стал, только вздохнул тяжко.
«Ладно, пусть земля там бесплатная — только главное здание, вспоминая расценки Суслятиных сколько стоит?»
«Дед, успокойся. Ты всерьёз собираешься собачиться с графским родом ради того, чтобы сумму отступных увеличить? Нет, конечно, можно — но тогда надо сразу и заявление об отчислении писать».
«Это понятно, но ведь жлобьё же!»
«Знаешь, я думаю, потратив половину этой суммы на судебные издержки и адвокатов они могли бы вообще доказать, что никакой договорённости о доле не было. Причём минимально постаравшись — сделали бы это даже без урона репутации. Так что это можно рассматривать как предложение разойтись, но по-хорошему. Разрыв отношений без взаимных претензий».
«В целом-то да, но всё равно осадочек неприятный. Да и проект жалко — загубит его этот профессор архитектуры, или кто он там. А самое обидное — что испоганит не только конкретную реализацию, но и некоторые идеи в принципе, на уровне концепции».
«Нет, дед, строить рядом ещё один гостиничный комплекс, чтобы показать, как надо было — мы не будем! Я просто сдохну, ещё один проект тянуть!»
В общем, пришли к выводу, что деньги лишними не бывают, а ссориться с ректором ВУЗа, где учишься из-за борьбы своей и его жадности — этот как раз тот случай, который описывается поговоркой «жадность порождает бедность». Можно сказать, один из каноничных вариантов. Так что я подписал бумаги, сложил их обратно в конверт, дома добавлю туда листок с реквизитами «накопительного» счёта, конверт — в саквояж и поехал домой. Меня там девочки мои ждут.
Так, стоп. Не все девочки, что меня там ждут — мои.
Девочек оказалось больше ожидаемого количества — Василиса прибежала «проведать Мявуню», а с ней в компанию отправили Ириску, потому как возвращаться будут, когда стемнеет, и одну Васю отпускать страшно. Вот, честно — не понимаю логику. Какая может быть опасность, с которой справится Ира, но от которой не сможет убежать Вася?! Не говор я уж о самом простом, логичном и надёжном варианте, в котором я подвожу Василису на автомобиле до входа во двор.
«У многих родителей есть такое — что, мол, вдвоём не так страшно, и плевать, что два нуля в плане самозащиты вместе составят такой же ноль. Сам тоже этим грешил, да».
Но одна польза от Иры уже проявилась — она, в отличие от младшей сестры, догадалась связаться с Машей и предупредить о визите, поэтому, когда сели обедать — еды хватило на всех, кухарка успела поправить закладку продуктов.
Эх, сюда бы пирожков Ядвиги Карловны, из изнаночных ягод! Там у меня, кстати, сезон «голубики» уже сходит на нет, добычу ведут только частники — женщины из соседних деревень, частью для себя, но в основном на продажу моему же каштеляну. Эти ягоды уходят не только в настойку: ягодный соус к мясу на их основе просто лидер по заказам от проезжающих, он хорошо пошёл не только с мясом кенгуранчиков, но и с курицей, особенно с грудкой, и со свиными рёбрышками. А местные жительницы, включая бабку-травницу из Уборок, ближайшей деревни в сторону Червеня, решили, что отвар из неё должен помогать от простуды, мол, согревает же изнутри.
Зато сезон сбора «мясной ягоды» и слабительных слив, они же дынные, они же войлочные, они же «волосатые», они же орешниковые — надо, кстати, навести порядок с этим делом и дать, наконец, одно официальное название — на подъёме. И бабушкины знакомые уже обрывают телефон в Смолевичах, на тему «где наша прелесть». Надо, кстати, заказать, чтоб передали с оказией в Могилёв ведро мясной ягоды и сколько-то ещё голубики, ранее привезённую всю уже съели в той или иной форме. И слив килограмма так три хотя бы, а лучше — пять. Подарить невзначай кое-кому из знакомых, кто в возрасте. Я через выходные собирался ехать туда сам, проводить эксперименты с композитной бронёй для автомобилей, предназначенных дружинникам, заодно бы и ягод на обратном пути прихватил, но теперь уже даже и не знаю.