Чтение онлайн

Влад и Клим (бывший Кнут) Беляковы тоже не раз взвыли в голос от деловитости, инициативности и внезапно прорезавшейся властности Ульяны. Единственное, куда она не лезла и за что ей все были искренне благодарны, это производство спиртного и дела дружины, она же — гвардия рода.

Строительство своего проекта она также довела не до конца, но до высокого уровня готовности. Выстроены были все здания, гостевые, жилые, вспомогательные. Разбиты клумбы и дорожки, высажены деревья в будущем парке и живые изгороди. Им, конечно, ещё расти и расти до задуманного вида, но уже всё, что нужно воткнуто в землю в запланированных местах и вроде даже прижилось, не без помощи приглашённого из Бобруйска мага Растений, вторичной школы стихии Природы. И причал на озере готов, и символические ворота — выход в реку, и лодочный сарай. И даже первые пять лодок, все немного разной конструкции, на пробу, какая удобнее. Все, правда, пока без моторов, не дошли у меня пока руки. Клима, уже упомянутого, это выражение когда-то по его же признанию в ступор вгоняло: как могут руки ходить?

Осталось закончить отделочные работы, завезти и расставить мебель, уже заказанную, разложить бельё и прочее имущество — и можно заселять. Ну, и объекты вдоль реки: промежуточные причалы, створные знаки и прочее. Причём сами эти пристани уже построили, они на больших плотах плавали в озере, закрывая приличную часть его площади. Оставалось отбуксировать, состыковать, заякорить и так далее, то есть — начать и кончить. Строители уверяют, что самый конец лета и осень наилучшее время: всякая плавучая растительность и прочая взвесь по ряду причин оседает на дно, и становится чётко видна граница между текущей и стоячей водой. А в стоячей — лучше видны глубины. Да и комаров становится меньше, хоть продолжающие летать вообще звери, да и мухи кусачие, но это вот вообще не мои проблемы, ни в каком виде.

А вот что уже моя забота — это проблемы с, так сказать, конечной станцией. Недалеко от пересечения реки с трактом, что вёл из Осипович на юго-запад и запад мимо поворота на Викентьевку, нашёлся подходящий пруд, зверски заиленный. Его взяли в аренду на пятьдесят лет с возможностью выкупа, барону это оказалось сделать куда проще, чем когда-то с будущей Викентьевкой. Пруд вычистили, что входило в условия аренды, ил уволокли «на утилизацию», а точнее — на производство удобрений для огородов. Построили причал, здание ресторана с верандой и дюжиной гостевых комнат. А вот с запуском всего этого в дело возникла неожиданная проблема! Заведение стояло сильно дальше ста метров от тракта, и под имеющуюся лицензию не попадало, хоть я и мог построить ещё два трактира! И не стояло на родовых землях, где я мог бы вообще творить всё, что не подпадает под статьи Уголовного Уложения, а при некоторых условиях — и кое-что из того, что в принципе попадает.

И осиповичские чиновники прозрачно намекали на необходимость личной заинтересованности в расширении имеющейся у меня торговой лицензии! Настолько прозрачно, что стало появляться желание навестить их в форме Корпуса, благо, имею право её носить. Правда, придётся надевать знаки различия восьмого класса и заново привыкать к титулованию простым благородием, без «высоко». А ещё лучше — тестя подтянуть! Не Ульяниного папу, конечно, а его высокородие Василь Василича. Чтоб зашёл в кабинет в момент пересчёта чиновником содержимого конверта, ага.

Да, такое явление «в силах тяжких», а они на самом деле тяжкие, оказало бы сокрушительный эффект. Насчёт тяжести сил я только недавно осознал внезапно, что такое пятый классный чин господина Мурлыкина. В этом же чине ходят не только ректоры обеих академий, но и такой чиновник, должность которого называется губернатор Могилёвской губернии. Не последний в городе человек, согласитесь? И мой тесть равен ему по чину. И пугает меня тем, что лет за десять я его догоню в чине. Ужас.

Так вот, визит Мурлыкина явно был бы сродни проезду бульдозера по муравейнику. Или, скорее, попаданию «стошестидесятой» мины в сельский сортир. Разнесёт, конечно, всё в прах, но… Но как это скажется потом? Нет, не на мне, в мой адрес хамить или какие-то гадости делать долго не рискнут, Кате как потом тут жить и дела вести? Дед бухтит, что «по закону», но по закону мне надо новую лицензию выправлять, в Могилёвской губернии причём, для чего потратить кучу времени, сил и нервов. И это в лучшем случае займёт год! Значит, весь следующий сезон будет полностью потерян. Да, можно будет использовать постройки на озере, без речной части проекта, но ведь именно в нём вся изюминка!

Опять же — не уверен, что Ульяна мне пересказала всё верно, без изъятий и дополнений. Надо будет после бала ехать и смотреть, что там и как на самом деле. Я держу в голове способ, как можно попробовать и своего добиться, и со взятками не связываться. Или почти не связываться. А именно — выкупить этот пруд с прилегающими землями, метров на сколько-то от берега во все стороны, чтобы и до тракта дотянуться. И приписать это всё к Викентьевке, как часть владений. Но и это дело тоже без «смазки» вряд ли пройдёт, не любят чиновники казённые земли в родовую собственность продавать, и я их, как ни странным это покажется, понимаю. Но в этом случае проблему можно решить за один раз, что подкупает.

Ладно, это всё буду решать после бала. Сейчас надо готовиться к финальному экзамену в Военно-инженерной Академии, срок которой приближался бодрой поросячьей трусцой. А пришлось потратить полдня, чтобы слетать в Минск — заказать новый парадный мундир. Потому как гражданские ателье отпадали напрочь, гвардейский парадный мундир строить надо уметь и иметь опыт. Так что прямая дорога в военное ателье, где не придётся объяснять все тонкости покроя, которых я и сам не знаю, да и знать не хочу. Значит — на дельталёт и в путь.

Насчёт «ничего не придётся объяснять» я несколько погорячился. Нет, что такое «гвардейский крой» мастер знал, но вот насчёт цветов, определённых механизированным частям, мне устроили настоящую пытку. И, да, опять всплыла тема цвета подкладки! Психанув, заказал шёлковую, жемчужно-голубую. И петлицы, незнакомые мастеру, пришлось чертить, поскольку рисовать не умею. Благо их взялись сделать в местной фурнитурной мастерской. А ещё портной докопался со сноровкой и азартом профессионального следователя СИБ до того, с каких это пор в Минском гарнизоне появилась механизированная часть и что за она. Под угрозой отказать в пошиве пришлось признаваться:

— В состав гарнизона часть не входит. Находится в прямом подчинении Государя через его флигель-адъютанта в моём лице. Но размещается в Минской губернии, точный адрес не скажу.

— А что хоть за часть? Мне что интересно — других офицеров ждать ли и сколько?

— Офицеров, не считая меня, двадцать человек. Но они не доедут, далековато. А называется часть просто: первая отдельная гвардейская великой княгини Анны Петровны самоходная миномётно-артиллерийская батарея.

В качестве дополнительного стимула сказал, что если мундир мне понравится, то закажу на всех офицеров батареи, организовав их приезд сюда на примерку при необходимости. Это очень оживило персонал ателье, во всяком случае — руководство. Договорился о будущей примерке и вылетел обратно.

И это я ещё нагло и цинично самоустранился от забот о пошиве платьев, выделив жёнам на выбор жабыча и автофургон с механиком-водителем, а в довесок ещё и своего денщика в помощники и охранники. Пусть это и не входило в его прямые должностные обязанности, но Василий сопровождать дам согласился без споров. И ладно, а то мне учиться надо.

В перерывах между учёбой продолжал писать свою докладную записку по поводу размещения войск в эшелонах, не нравится мне нынче принятая манера формировать составы по принципу «однородности». И в преамбулу для драматичности ввёл фразу, что колонна отдельной гвардейской батареи вынуждена была вступить во встречный бой с мобильными частями противника «на второй день марша от станции», не упоминая, сколько километров она успела отмотать за эти чуть-чуть неполные два дня, чтобы не смущать публику новыми масштабами. Успел составить схемы загрузки нашей батареи, как уже говорил, в двух вариантах — с жилыми модулями и без. Этот второй вариант назвал «при размещении в месте назначения принимающей стороной». Схему загрузки мотопехотного батальона, тоже в двух вариантах: отдельного и в составе полка, то есть, без тылов, относящихся к полковому уровню. Ну, и отдельного миномётного дивизиона на механической тяге, с буксируемыми «сотками», к которым кличка «минский самовар» уже прилипла крепко. Вот миномёт на колёсном станке, зарядный ящик и двухосный грузовик-тягач на одной платформе помещались, хоть и пришлось немного помудрить над компоновкой. Перепечатал красиво в трёх экземплярах — в штабе гвардии «завелись» две барышни-машинистки, обе пока незамужние, но это явно ненадолго. Штабные работники красиво перечертили схемы, даже листы с выкрасками сделали, всё в лучших традициях армейского делопроизводства. И вот со всей этой монографией и подлежащими сдаче учебниками выехал, а не вылетел, в Минск. Нет, в дельталёт всё бы влезло, но кто в Минске таскать станет? Перфильева в кабину запихнуть не удалось. Точнее, сел-то он по приказу почти не сопротивляясь, но уже на высоте три метра стал зелёного цвета, а потом его стало тошнить так, что еле-еле успел плюхнуться назад на полосу и открыть крышу, она же дверца. Так что — на «Жабыче», да ещё и с мехводом, ибо «не пристало» быть извозчиком при собственном денщике. Ну, хоть будет время повторить, пока едем: быстрее, чем за два часа вряд ли доберёмся. Ничего, с гужевым обозом два дня бы понадобилось…

Но вместо повторения учебного материала часть пути посвятил мечтаниям, точнее — свежим ещё воспоминаниям.

В последнее время стало казаться, что Ульяна начала отдаляться от меня, Маши и вообще всей нашей части семьи, полностью отдавшись обустройству будущего своей дочки, когда она станет «баронессой Катей». Что называется, живём рядом, но не вместе.

Разве что жениха для нашей доченьки ещё не подбирала, ну, или не ставила нас в известность о выборе, что вряд ли. Но критерии подбора уже озвучивала, довольно противоречивые: и чтобы в Катин род согласился войти, и чтобы сам при этом что-то собой представлял и мог усилить род или принести ему пользу. И чтобы дар был не слишком слабым, повысить шансы уже их с Катей детей на хорошую одарённость. И этот вот критерий был главным препятствием для начала подбора: в таком возрасте определить наличие и силу дара с хоть сколько-то приличной точностью вряд ли представлялось возможным, разве что на уровне «есть или нет». А я, по понятным причинам, не мог рассказать про обещание моей богини о том, что три-четыре поколения моих потомков будут гарантированными «тройками».