Чтение онлайн

Проще говоря: работники должны быть одарёнными. Пусть «единичками» с уровнем один ровно, как моя бабушка была, пусть необученные, но с ними есть смысл затеваться. И какую-нибудь гадину мелкую, но агрессивную лопатой забить смогут, у них уже «оружие в руке» работает. А где взять?

Местные однодворцы, кто способен гонор унять, давно уже все у меня пристроились — помните же, что под руку барона идти незазорно? Кто в дружине, кто и в батарею перевёлся, сейчас ходит по родной деревне гоголем, кто в шофёрах-экспедиторах трудится. А многие артели собрали, на изнанку ходят. Как итог — этот, по выражению деда, кадровый резерв показал дно, хоть в начале казался неисчерпаемым. В итоге, если какой одарённый в радиусе тридцати вёрст ещё у меня не работает, то одно из трёх: или он вообще не хочет и не собирается на кого-то работать, или у него есть другая работа, не хуже, или пытался устроиться, но его по какой-то причине не взяли, а то и выгнали.

Но уже сейчас очевидно, что известняк добывать придётся, и не только «из принципа», чтобы мост окупить: просто слухи уже пошли, спасибо газетной статье про мост, где написали, что он нужен «для обеспечения работы нового мелового карьера». А за слухами потянулись потенциальные заказчики: три завода строительных материалов, в том числе в знакомой и в чём-то знаковой Берёзе, несколько стекольных заводов, включая шкловский, в котором у меня была доля, содовый завод… Больше всего удивил запрос с сахарного завода в Слуцке. Я и не думал, что для производства сахара нужен известняк! Причём у многих этих любопытствующих были месторождения известняка гораздо ближе, а то и вовсе под боком! Но, говорят, изнаночный камень обладает какими-то особыми свойствами, особенно в производстве сахара и пищевой соды. И Суслятин тоже интересуется, причём грозится брать и крупный щебень, и мелкий, и бутовый камень. Даже на то, что именуется «отсевом», на камушки размером меньше сантиметра, и что обычно идёт на выброс, и то спрос нашёлся! Жёны мои заявили, что это будет отличная декоративная отсыпка для садовых работ. Пусть там объёмы ожидаются не слишком большие, но ведь обычно это отходы…

Да, можно всем ответить, что слухи преувеличены, карьера пока нет и неизвестно, когда будет, приходите в следующем году… И они уйдут, конечно, и даже, может быть, не обидятся. Но в следующем году почти наверняка не придут, и придётся искать сбыт среди тех, кому меньше нужно, потому как тех, кому нужно сильнее всех сам же и развернул. Так что, пусть карьера пока и нет, но необходимо говорить, что работы, мол, уже начинаются, чуть-чуть подождите. И начинать.

Придётся проложить какую-никакую дорогу по Изнанке, хотя бы такую, чтоб грузовики не оказались «одноразовыми». Ставить купол возле выбранного места добычи. И на Лице: договариваться с соседями о том, чтобы мои грузовики пользовались выходом в их форте, приводить в хоть сколько-то приемлемый вид дорогу на Плиссу. Просто по такому маршруту расстояние до железной дороги сокращается на четырнадцать километров! Умножить на два — туда и обратно, умножить на хотя бы сотню рейсов… И это только на Лице, двадцать семь километров в одном случае и тринадцать в другом. Ага? А ещё пятнадцать километров экономится на Изнанке. В сумме около тридцати выходит, для грузовика с камнем — час пути как минимум. Стоит того, чтобы этим заняться, не правда ли?

А заниматься придётся, в том числе и бюрократическими делами. Потому как самовольно дорогу чинить я не могу, не имею право! Статья есть в Уложении такая, о самовольном строительстве. Даже если имеется очевидная нужда в нём, в том же ремонте дороги, например. С одной стороны — логично: мало ли какой дурак, желая как лучше, но не имея ни на грош необходимых знаний, окончательно уничтожит ту же дорогу? А с другой — получается полная дичь, когда и нужда есть, и есть кому оплатить работы, и есть профессионалы для найма, а — нельзя. И год за годом все ездим в объезд вековечной лужи на тракте, что весной превращается в хляби непроходимые. И с дорогой на Плису та же история, чую, добыть разрешение будет труднее и дольше, чем эти несчастные шесть километров кривой колеи в приличный просёлок второго класса превратить.

И дорожные строители есть, я их работой загрузил даже больше, чем сам думал, так что пока ещё никуда не уехали. Вон, в окошко выглянуть хотя бы, там пример их внеурочной работы, недавно законченной. Помните, планировал в Рысюхино проложить вторую продольную улицу, пару-тройку поперечных и ещё одну — к поместью Беляковых и оттуда к соседскому выходу с Изнанки? Ага, как же! И не в том смысле, что не получилось, а в том, что мало оказалось! Вдоль прежней главной улицы пришлось проложить не одну, а две параллельных, урезав при этом площадь придомовых участков, и то огороды вышли почти к границе владений. А ещё дорога от Рысюхино к Червеньскому тракту стала стихийно превращаться в улицу, пришлось брать стихию под контроль и сразу же строить ещё одну улицу между этой дорогой и имением, и соединительные поперечины, с заделом на то, чтобы продлить их к югу, в сторону речки, в рассуждении будущей третьей параллельной улицы по ту сторону дороги.

Я даже удивился: чем живут все эти люди?! Оказалось, на обслуживании моей гвардии, я сильно недооценил спрос, а ещё на обслуживании строителей. Кроме того, в моих владениях стали селиться семьи артельщиков, переезжая из окрестных деревень и посёлков. Да и артельщиков за год стало в два с лишним раза больше! Я, вот, считал, что для такого количества людей работы ни на Лице, ни на Изнанке не найдётся, а они нашли! Или у меня деловой чутьё слабо развито, или я просто не вижу некоторых возможностей, считая их мелочью, которая себя не окупит, а людям нормально.

Чую, надо будет возле леса ещё один купол ставить, да и тот, что возле моста снять не получится, там уже полсотни желающих поселиться на постоянной основе и ещё добрая сотня желающих там останавливаться по пути на промысел и обратно. Даже брёвна в лесу добыть и острог из них под куполом построить берутся толокой, только бы не убирал защиту с удобного и обжитого за время стройки места.

Возвращаясь на Лицо: на момент приказа о формировании у меня отдельной самоходной батареи население Рысюхино было чуть меньше восьмисот человек. В пике, пока городок на Изнанке строился, а будущие батарейцы с семьями уже приезжали, выросло почти на тысячу, потом уменьшилось, но далеко не до исходных величин, сейчас в селе больше тысячи трёхсот жителей! И количество постоянно растёт! Вот и заложил уличную сеть в расчёте на местечко с населением около двух тысяч, не считая гарнизона в Форте и проживающих в имении.

Да, будет местечко: часть населения, живущего сельским хозяйством (огороды не в счёт, речь об основном источнике средств) уже меньше трети, будет меньше четверти. Промышленность есть, рыночную площадь разбили и уже используем. Что там говорить о мелочах вроде трёх харчевен помимо моего трактира, у нас даже школа есть и пожарное депо! И почта с полицией. Отделения банка только нет, но пока постоянного населения хотя бы тысячи три не будет, даже затевать это дело не буду. Но в Викентьевке всё равно больше народу живёт, хотя изначально, когда только получил полулегальный хутор в качестве виры, тоже не видел там других вариантов заработка, кроме винокуренного заводика. Ну, ещё трактир и лесопилка под вопросом. А сейчас — тысяча восемьсот человек, не то семь, не то уже восемь промышленных предприятий и прочее, прочее, прочее… А запустим Ульянин проект — даже с учётом привлечения жителей деревень с того берега Тальки, чтобы не злобу и зависть таили, а чувствовали себя в доле, население Викентьевки точно превысит две тысячи.

И откуда только набежали?! Ведь если рассуждать здраво, где-то должна быть сильная убыль населения, но никто ругаться не приезжает. Или везде понемногу незаметно, а в одном месте значительный прирост выходит?

Вот кто бы мне объяснил простую вещь. Сейчас у нас суббота, двадцать четвёртое августа. Осенний бал у Императора в этом году назначен на четырнадцатое-пятнадцатое сентября. До него ещё ровно три недели. Так зачем мне выедать мозг на тему того, что «у нас ещё ничего не готово»?! Платья — шьются! Мундир — шьётся! Готовность моего парадного облачения –второго сентября, платьев — пятого. Сидите, ждите, пока ждёте — делом займитесь.

Нет же! И сам суетятся не пойми зачем и почему, и мне покоя не дают, в стиле «как ты можешь сидеть, если ничего не готово?» с переходом на заламывание рук. А логичный встречный вопрос:

— А если я буду стоять, платья пошьют быстрее? — воспринимается как издевательство, оскорбление и чуть ли не… Не знаю, что именно, но что-то страшное.

Вроде бы в прошлые разы такой суеты не было. Что на них нашло?! И бедные портные! Я-то от требований «съездить, посмотреть, проверить и узнать» отбился тем соображением, что чем больше я буду отвлекать и дёргать мастера, тем дольше он будет работать, хоть и не убедил, то вот они в ателье мотались буквально через день. Думаю, там для таких нервных дамочек специальные люди имеются, которые их встречают, успокаивают и не дают отвлекать от работы мастеров, но стоимость услуг по пошиву в моих глазах стала намного более обоснованной, чем готов был признать раньше. Если таких вот «начальников паники» хотя бы десять процентов от числа клиентов…

В отместку попытались вовлечь меня в выбор аксессуаров к платьям, как мундирным, они же парадные, так и повседневным для носки во дворце. И ещё каким образом!

— Скажи, какой газовый шарфик тут будет лучше, цикламеновый или фуксия?

— Это на каком языке, прости?

Тяжкий вздох:

— Этот или этот?

Честно пытаюсь понять разницу между двумя вариантами, и, хоть в упор не понимаю, как и чем один может и должен быть лучше или хуже, чтобы отцепились, говорю:

— Вон тот, бледно-сиреневый, в левой руке.