Рысюхин, вы в четырнадцать не шалили?
Шрифт:
Бобруйск тоже доставил «приятных и радостных» минут! Объездной дороги к югу от города, которая имелась в мире деда, у нас отсутствовала даже в проекте. Так что пришлось пробираться по улице, являвшейся продолжением Гомельского тракта, что проходила пусть и по краю, но всё же через город. По той самой, по которой мне приходилось пробираться по пути из Могилёва в Викентьевку и обратно. При этом не раз и не два хотелось достать ружьё и бахнуть по задницам если не резиновой картечью, про которую дед рассказывал, то пресловутой крупной солью. Или хотя бы выйти из автомобиля и дать по морде! Эти «бессмертные» ломились поперёк явной военной колонны вообще без каких-либо раздумий и опасений за свои жизнь и здоровье! Особенно много эмоций доставил водитель кобылы с ломовой телегой, который выперся из двора и вообще не глядя по сторонам попёрся поперёк дороги между двумя нашими броневиками. Каким чудом шофёр успел затормозить и вырулить, лишь слегка зацепив бампером левый задний угол телеги — я не знаю. Но тот придурок вместо того, чтоб порадоваться чудесному спасению, стал грозить кнутом в сторону кабины! Тут уж я всё-таки вышел и из кабины, и из себя. Я даже не смогу воспроизвести свою речь в адрес недоумка, помню только, что начал с обращения «Ах ты ж падла необъезженная, суицидник грёбаный», а ещё клинок за что-то зацепился и его не удавалось извлечь из ножен. Хотелось отходить тележника плашмя по разным частям тела, но — не удалось. Хорошо ещё, что за револьвером не потянулся, а то мог и на серьёзные неприятности нарваться. Но и у оппонента какие-то остатки чувства самосохранения всё же пробудились, так что он пришпорил свой транспорт и умчался в узкий проулок, едва не зацепив по дороге коляску извозчика. А мы с броневиком поехали догонять колонну, что успела удалиться метров на восемьдесят — скорость передвижения по Бобруйску всё ещё пешеходная.
За городом свернули направо, в сторону той самой Вишнёвки, которую называл местом своего жительства достопамятный пан Подрепейницкий, и где пришлось нанимать местного пацана в качестве проводника до села Доманово, поскольку именно возле него и располагался артиллерийский городок, а сразу за ним — полигон. Старокомельский хотел заставить виновников аварии на мосту ехать в люках броневиков, за установленным в турель оружием, под пылью и солнцем, для тренировки внимательности, но мне удалось его отговорить. Просто при этом десантные отделения тоже окажутся заполнены пылью, но ведь пассажиры-то ни в чём не виноваты! А им будет как бы не хуже, чем торчащим над крышей «бдительным сусликам», которых хоть какой-то ветерок, а обдувает.
Так или иначе, но — доехали, потратив на дорогу в сто семьдесят вёрст вместо запланированных пяти-шести часов чуть больше восьми с половиной. Выехали из имения в восемь утра, а добрались до КПП не к часу дня, и даже не к двум, а к половине пятого уже как бы не вечера. И если дома рассматривался вариант, отстрелявшись уехать на ночёвку в Викентьевку, то на месте стало понятно — ночевать придётся здесь, в части. Ну, тем лучше для распространения информации среди военнослужащих, если, конечно, для нас найдут здесь место.
Девять автомобилей я указывал в заявке, и девять автомобилей с тремя прицепами приехали, но тут явно ждали что-то другое, попроще. Пока мы ехали по внутренним дорогам и ставили свою технику в уголочке плаца, сбежались, казалось, все свободные от службы военные, а заодно и члены семей офицеров и сверхсрочно служащих. Получился своего рода парад, переходящий в выставку, я даже немного пожалел, что в люках техники не торчат стрелки с «Кронами» и картечницей! Было бы ещё зрелищней. Но — нет, это лишнее.
Остановились и пошли знакомиться с хозяевами, причём я только представляя Сизарёва Старокомельскому понял, что они, так сказать, зеркальные тёзки: один Иван Антонович, второй — Антон Иванович, забавно. Когда все перезнакомились, решили: остаток сегодняшнего дня, хоть до темноты ещё далеко, посвятим размещению, более близкому знакомству и осмотру техники на плацу. При этом хозяева вызывались сами выставить пост для охраны нашего имущества, но командир моей дружины твёрдо, хоть и вежливо, отклонил предложение, согласившись на совместные посты. Ожидаемый компромисс: в полной сохранности заинтересованы в первую очередь мы, но хозяйничать в чужой части, пусть и на кусочке плаца, тоже недопустимо.
Разместили нас неплохо: меня позвали в гости к полковнику, Старокомельского с Нюськиным поселили в квартире, предназначенной для приезжих, в частности — проверяющих, так что там всё было более чем в порядке. Ну, а дружинников — в казарму, но на правах унтер-офицеров, особенно когда узнали, что ВСЕ приехавшие имеют личную благодарность от Государя Императора. Один из бойцов показал специально привезённую фотографию в рамочке, сделанной так, чтобы были видны надписи и на лицевой, и на обратной стороне.
По технике принимающая сторона лазила больше часа, посидели во всех автомобилях, на всех местах, и даже развёртывание миномёта им показали, как и обратное свёртывание. Как пошутил один из офицеров осадного дивизиона, по сравнению с тремя сутками на сборку их мортиры (а если необходимо сдвинуть на двести метров, то придётся опять разобрать, перевезти частями и собрать заново) наша разворачивается и сворачивается просто мгновенно:
— Пока мы подготовимся к первому выстрелу они приедут, развернутся, отстреляют все боеприпасы и уедут домой, чай пить и мемуары писать.
— Зато у вас вес одного залпа равен суточной норме расхода боеприпасов нашей батареи. Четыре раза выстрелили — и нас по количеству отгруженного на головы противника догнали.
— Это да, калибр у нас внушает! Ваше орудие целиком в ствол поместится.
Для улучшения знакомства из багажника «Жабенвагена» достали небольшой бочонок акавиты, а дружинникам, коль уж они числятся «в походе», выдали винную порцию. Правда, возможно, чисто случайно, количество выданного спиртного немного, раза в три, превысило норму, но это абсолютно непреднамеренно получилось. И сухой паёк в дополнение к ужину тоже по ошибке выдали, ай-ай-ай…
Правда, выданного было недостаточно, чтобы кому-то по-настоящему напиться, но вот познакомиться с местными коллегами получилось хорошо е только у нас, но и у дружинников, причём и там, и там обошлось без эксцессов. И щучья икра, малосольная, которую всё же включили в состав пайка, тоже замечательно выступила и в офицерском собрании, и в унтер-офицерской казарме. В общем, хорошо посидели, хоть и «отбились» в уставное время.
Глава 13
Утро началось не с кофе. Поскольку мы были на территории воинской части, то оно ожидаемо началось с подъёма и построения. Ну, и мы изобразили что-то аналогичное, причём для такого случая дружинник нарядились не в полевую, а в повседневную форму. Да, везли с собой, распихав по грузовикам и броневикам, зато ещё раз показали себя, поскольку на повседневной носились награды. Пусть проходили мои бойцы в ней совсем немного, вскоре переодевшись опять в полевую, но оно того стоило. Старокомельский из построения настоящий парад в миниатюре организовал, причём он был в роли командующего парадом, а я, тоже в форме и с аксельбантами — принимающим.
А вот строевую подготовку до этого самого построения проводить не стали, в отличие от военнослужащих. Ограничились получасовой зарядкой, для чего одели бойцов в форму номер один. И нет, это не «форма номер раз — трусы, противогаз», как язвит дед, а бриджи и фуфайка. Вообще, у него таких шуточек, порой сомнительных, наподобие «форма номер шесть — сбрить на жопе шерсть», просто ошеломительное количество. Хоть издавай сборник афоризмов, правда, изрядная их часть грозит костром из-за своей вопиющей иномирности, а ещё большее количество — обвинениями в покушении на общественную нравственность. Возвращаясь к зарядке — я тоже провёл разминочный комплекс с клинком, оказывается, даже соскучился по такой вот силовой разминке, да ещё и с задействованием стихии. Под конец, увлёкшись, ещё раз напитал клинок силой и двумя ударами развалил на три части лежавший на клумбе булыжник высотой сантиметров тридцать от земли и поперечником где-то с полметра. Зря, наверное — возможно, он здесь не просто так лежал, его даже побелили.
«Побелили потому, что в армии всё должно быть подстрижено, покрашено и посыпано песком. Постричь камень невозможно, посыпать песком очевидно бессмысленно, даже по армейской логике, потому остаётся только красить. Если убрать приказа не было или не получается».
«То есть, он здесь просто лежал, а покрасили только из-за того, что он лежит?»
«Именно».
«Надеюсь, так оно и есть».
Между зарядкой и завтраком, пока бойцы приводили в порядок себя и технику, а также готовились к следующему номеру программы, вспомнил вчерашний вечер. Как вы думаете, что больше всего понравилось господам офицерам в нашей технике? А что вызвало больше всего вопросов и недоумения? Ответ один и тот же на оба вопроса — климат-контроль! В штабном и командно-наблюдательном автомобиле он их восхитил, в кабинах автомобилей принят ровно, а вот он же, но в броневиках и в РДА неожиданно вызвал вопросы. Даже не так — претензии и возмущение! Суть претензий высказал один из них: