Чтение онлайн

— Нижние чины должны стойко переносить тяготы военной службы! А не искать комфорта. Разбаловать рядового или унтера проще простого, а вот потом призвать их обратно к порядку ой, как трудно! Сперва им подавай прохладу летом и тепло зимой, потом потребуют икру на завтрак, а потом что, официанта? Кофе в постель? Оглянуться не успеете, как сядут на шею и откажутся выполнять приказы, которые им не нравятся!

На пассаже с икрой я чуть ею же и не подавился, и порадовался, что сведения о составе сухого пайка дружинников пока не стали известны в офицерской среде. Но надо что-то ответить:

— Есть медицинский факт: что в сильной жаре, что на холоде, человеческий организм начинает работать хуже. Снижается внимание, скорость реакции, точность движений. То есть, солдаты будут хуже замечать опасность, медленнее на неё реагировать, а также чаще промахиваться при более редкой стрельбе. В итоге, установка не такого уж дорогого при оптовых заказах прибора значительно повышает боевую эффективность отряда.

Меня выслушали, но не услышали, проигнорировав всё мною сказанное. Ну и ладно, мне с ними не служить и детей не растить. Да и не затем приехал, чтобы заниматься их просвещением или переубеждением.

Тем временем подошло время завтрака и, разумеется, очередного эстрадного номера. Надо сказать, что в армии завтрака как такового не было: солдатам и унтерам выдавалась кружка чая с сахаром, а к нему — кусок хлеба с ломтиком сыра. И на этом всё, до самого обеда предполагалось бегать, в буквальном смысле слова, на этом! Причём сыр в количестве сорока граммов (или двенадцать граммов масла на замену ему) появился меньше десяти лет назад, а четверть века назад и вовсе от казны выдавался только ломоть хлеба, да кипяток «по запросу», а чай и сахар «дозволялось» закупать из артельных средств.

Мои бойцы на довольствии в части, разумеется, не состояли, потому получили только место за столами и тот самый кипяток, а кормились из своих запасов, а именно — из внедрённых в дружине с дедовой подачи суточных рационов, о которых я уже как-то упоминал. Причём предусматривалось два варианта употребления: или каждый ест своё, разделяя упаковку в соответствии с рекомендацией, либо — артелью, в этом случае весь рацион использовался для того, чтобы приготовить еду на троих-четверых. Поскольку доступа к кухне у нас не было, а жечь костры на плацу, чтобы подвесить над ними котёл, и вовсе идея далеко за гранью разумного, использовали первый вариант. Тоже не разносолы, готовые консервы стоят дороговато, с жестяными банками проблема, а стеклянные весят много и так и норовят разбиться.

Нет, совсем от банок не ушли, да и не ставили такой цели. Но армейская говяжья тушёнка — хорошая, кстати, хоть и с минимумом приправ — в фасовке по два килограмма, это больно. Это в индивидуальный паёк никак не впихнёшь, только на «артель». Точнее, банка на отделение, в качестве приварка. В индивидуальных рационах же «приходилось изгаляться» (это дед так считает, не нравится ему отсутствие привычной упаковки) с вощёной бумагой и целлофановой[1] плёнкой. Да, ни кашу с мясом, ни рагу овощное в такую тару не запихнёшь, а вот уже всякие сыры да паштеты, не говоря уж о колбасах с хлебами и лепёшками, заворачивать вполне неплохо можно.

В общем, паёк сделать получилось, но не удалось собрать его из полностью готовых блюд, те же каши были в виде брикетов, как и супы. Дед, кстати, удивился, что эта технология известна и отработана, так что я не стал страдать ерундой с самостоятельным изготовлением и заказал готовую еду. Не так уж и дорого оказалось, особенно, если брать ящиками по полутысяче брикетов в каждом, да по нескольку ящиков каждого вида. Эти каши и супы нужно было залить кипятком и выдержать десять-пятнадцать минут, а на деле оказалось, что лучше бы ещё и проварить минут пять-семь. Но это не сравнить с тем, если бы тот же гороховый суп пришлось варить «с нуля»!

Ну и, разумеется, когда всласть поломали головы и создали свои варианты суточных рационов — узнали, что это уже давно изобретено, и армейские интенданты их закупают, в том числе и у нас в Империи, но они предназначены для частей, участвующих в боевых действиях, да и там их не часто видят. В общем, мы успешно изобрели велосипед, благо хоть — не с квадратными колёсами. А ведь можно было догадаться, особенно когда концентраты покупали, и они приходили в ящиках, очень похожих на патронные, только размером побольше! Утешились тем, что если такое приняли в большинстве серьёзных армий, значит, это не блажь и не дурость, а полезная идея.

Так или иначе, пайки, выданные дружинникам «в дорогу» себя уже окупили, и вчера вечером, когда почти нетронутый паёк (завтракали «дома», а обедали в Викентьевке) пошёл частью на ужин, а частью на установление знакомства, и сегодня утром, когда артиллеристы смотрели на дружинников с явной завистью.

После завтрака, пока в части проводился развод на дневные работы, мои бойцы переоделись обратно в полевую форму и подготовили технику к выезду на полигон, попутно успев объяснить любопытствующим, чем отличается чёрно-серая форма от жёлто-зелёной, и что имеется ещё и парадная, и всё это для них бесплатно, как часть вещевого довольствия. Судя по удивлённым и задумчивым лицам — тоже немаловажный фактор. Мои, как выяснилось, ещё и цену «полёвки» назвали, причём изначальную, до того, как её удалось изрядно сбросить за счёт пусть мелкого, но опта. А на вопрос, почему так дорого — рассказали про защитные вставки, и даже дали пощупать, а также про другие свойства.

Выезд на полигон не удивил ничем — меня, офицеры смотрели н наши манёвры с выставлением боевого охранения, развёртыванием командно-наблюдательного пункта и высылкой вперёд разведки на специальном авто и установкой в условном тылу «штаба отряда» большими глазами. Правда, я уже совсем не уверен, что они увидели то же, что и мы, или хотя бы то, что хотели показать. Но удобство подхода с передвижным штабом оценили! Что же до собственно стрельб, их результатов и реакции окружающих, то тут я словил себя на чём-то сродни ностальгии. Вспомнил учёбу в академии и одинаковые, часто — бестолковые, вопросы на каждой очередной консультации перед экзаменами. Так же и здесь: на каждых стрельбах у зрителей возникают ровно одни и те же вопросы, предложения и идеи, зачастую даже в том же порядке. Под конец я даже не удержался, и стал порою отвечать на вопросы до того, как их проговаривали вслух., глядя в удивлённые лица спрашивающих. Тут одно из двух: или догадаются, что я не первый раз это слышу, или сочтут меня тайным менталистом. Расстреляли, кстати, не так уж и много, только то, что было в передках. Может, местные просто не поняли, что у нас с собой ещё есть? Ну, это их проблемы.

За обедом, а меня пригласили в офицерское собрание части, благо, погоны позволяют не только навестить оную, но и в книге почётных гостей расписаться при желании, как-то сам собой возник вопрос обратной дороги. На мои переживания о том, что, если ещё немного задержаться, то придётся продираться через Бобруйск в самый разгар вечернего выхода и выезда на улицы всего, что может шевелиться и не заперто, меня удивили вопросом:

— А в объезд с юга почему не хотите?

— А там есть объезд?!

— Да, мы сами порой им пользуемся: наше начальство сидит на южном краю города, и продираться через него с Гомельского предместья удовольствия не доставляет, тут вы полностью правы.

— Но по карте там нет сплошной дороги!

— Кто в наши дни верит картам? Особенно, если они изданы лет тридцать назад!

— Вот-вот! — Подключился к разговору и сам Сизарёв. — Вашей Викентьевки, например, на картах тоже нет, как и дорог к ней, включая насыпь.

Я же вспомнил приезд в гости в Смолевичи «рыбных братьев» и их карту, на которой не было нашего озера. Кстати, надо будет связаться с ними, узнать, как дела и служба, а также прояснить судьбу тех телекинетических перчаток. Мою, например, отобрали строители.