Рысюхин, вы в четырнадцать не шалили?
Шрифт:
— Да уж, это выгоднее, чем золото добывать!
Надо сказать, что появление во главе колонны жандармского автомобиля оказало просто волшебный эффект на встречных и попутных, которые резко научились уступать дорогу более быстрому и тяжёлому транспорту. Скорость движения выросла не слишком, всё же жандармы больше тридцати не разгонялись, но ехать стало спокойнее. И тут же один из грузовиков, вильнув на ровном месте, не просто «поймал обочину», но сделал это в том месте, где валялся едва ли не единственный на пару десятков вёрст в обе стороны здоровенный булыжник. Причём удар был такой, что колесо вырвало «с мясом» — с креплением, рессорой и погнувшейся в процессе выламывания из моторной коробки полуосью! Пришлось оставлять возле пострадавшего грузовика один РДА и вызывать туда же нашу уже пригодившуюся передвижную артиллерийско-ремонтную мастерскую, короче — ПАРМ. К счастью, если это слово здесь применимо, грузовик был трёхосный и мотор в ходе аварии не пострадал. Так что после ампутации мешающих движению обломков аварийный аппарат дохромал до ночлега на пяти «ногах».
Опять же, хоть средняя скорость на дороге выросла, и сильно, но до места ночлега оставшиеся неполные семьдесят километров мы преодолевали больше пяти часов. Причина — проблема, которой не было в Минской губернии. А именно — деревни и городки, расположенные прямо на тракте, через которые приходилось проезжать на малой скорости и сжав интервал метров до двадцати, и то находились желающие перебежать дорогу между автомобилями в колонне. Особенно в этом плане выделились Белыничи и мост через Друть на въезде в этот город. И дорога проходила через самый центр! Не Бобруйск, конечно, но сопоставимо вышло. Как-никак, столица района, как и Смолевичи. Сам я через этот город проезжал вообще без проблем, но колонна из сорока автомобилей, четверть из которых — с прицепами, это история отдельная.
Короче говоря, когда приступали к ужину — уже начинало темнеть! И это первый, тренировочный, максимально простой перегон! Что же будет завтра? Даже представить страшно. И какое счастье, что не нужно возиться с палатками, мне за последние дни перед отъездом немало ужасов и «поучительных историй из жизни» рассказали по этому поводу.
Глава 23
Пожалуй, подробно рассказывать про всю дорогу не буду, иначе рассказ будет длинный, однообразный, и часто матерный. Жандармы, проводив нас до моста через Днепр, откланялись и волшебство на этом закончилось, а после пересечения с шоссе Орша — Гомель (точнее, Витебск — Киев, и далее в обе стороны) и дорога стала попроще, примерно того же ранга, что и от Смолевич до Червеня. «Волшебство» частично починили, когда на третий день, осатанев от наглости дикорастущих возниц, выставили на турели тяжёлое оружие и, догоняя очередного деятеля, стрелок РДА высовывался в люк и начинал демонстративно заряжать крепостное ружьё. Действовало не на всех, и этих невменяемых особо хотелось пристрелить, но вот кони в ответ на внезапный сигнал над ухом, как правило, шарахались в сторону. Ну, не было нервов уже никаких!
И рвалась колонна, и блудили по просёлкам, как отдельные автомобили или их группы, так и все мы. А проще простого: одна неуказанная на карте самовольно накатанная грунтовка — и счёт поворотов потерян, как итог — заезжаешь пёс знает, куда. И поиски «потеряшек» с их возвращением «в родную стаю» дорогого стоили. Особенно запомнилось, как уже после Рязани всей дружной компанией уткнулись в место, где должен был быть мост. Вот только он сгорел ещё два года назад, а восстанавливать его только-только начали. На том берегу неспешно копошились строители, а через речку перебросили наплавной мостик, больше похожий на сходни, способный выдержать пяток пешеходов или очень спокойную и послушную вьючную лошадь. И развернуться оказалось негде, пришлось всей колонной пятиться задним ходом (да, со всеми прицепами!) на пять километров назад, до ближайшей развилки. Думаю, это приключение запомнится очень надолго всем его участникам. Причём, на удивление, помяли только бочку для технической воды, хотя я всерьёз опасался за миномёты, даже думал откатить их и кухню на руках.
Но в процессе этого «движения взад», как именовал его угадайте, кто, столько сил душевных и физических потратили, не передать словами. Я даже не раз и не два пожалел, что вместо этого не приказал своим сапёрам в качестве тренировки возвести временную переправу, способную выдержать нашу колонну. Что-то мне подсказывает: в конечном итоге это могло потребовать меньше времени и сил, чем состоявшееся «плановое отступление».
Да, о поломках. Их было много, по самым разным причинам. Уже на второй день пути один из грузовиков, вильнув на дороге, напоролся колесом на какую-то корягу так «удачно», что одним махом снял всю резину с обода. К большому удивлению коллег и прочих дружинников. Но на третьем подобном случае удивляться уже устали. Случались и иные поломки, самые разные, и в результате столкновений с чем и с кем попало, и из-за ненадлежащего обращения: например, забыли масло проверить и долить. Разве что усталостного износа и скрытых дефектов металла не было: не даром я всё лето готовился к поездке, проверяя своей магией каждую деталь. Но за время поездки не раз и не два порадовались, что у нас была с собой своя передвижная мастерская! И запас запасных частей, но с последними возникли сомнения, хватит ли запаса на обратный путь. Придётся, как доберёмся до места, заняться восстановлением поломанного.
Вообще за время пути я вымотался, как, наверное, никогда раньше. Из-за долгих перегонов приходилось время от времени пускать за руль своего фургона одного из дружинников на роль сменного шофёра, но самому в этот момент отдохнуть толком тоже не получалось: нужно было следить за дорогой и подбирать «потеряшек». А на привалах — заниматься восстановлением самых дефицитных запасных частей, чтобы был хоть какой-то запас, простите уж за тавтологию. Дефицитными эти детали были в основном от того, что мало взяли с собой, не думая, что именно это может ломаться, да ещё и часто.
Офицеры мои выматывались ничуть не меньше, поскольку имели кучу хлопот по обустройству бивуака, начиная от разметки лагеря и до определения мест караулов и маршрутов патрулей, от снятия пробы на кухне до назначения этих самых караульных и отправки утром передового дозора для разведки пути: несколько раз нарвались на заметное расхождение местности на картах и в реальности, после чего убедились в необходимости подобного изучения окрестностей. И все, от командира дружины до подчинённых Алеся Кудрина, славили судьбу и меня за наличие у нас в колонне передвижных казарм, что избавляли от возни с палатками. Да, в шести спальных модулях было ровным счётом восемьдесят коек, плюс четыре спальных места в кабинах трёхосников, а население колонны составляло сто тридцать шесть человек, не считая меня, но парадоксальным образом все помещались. Да, сменяющиеся с караула бойцы ложились на кровати, с которых поднимали своих сменщиков, почти «тёплая постель» старого парусного флота; да, кое-кто ночевал в кабинах грузовиков или даже в кузовах, где груз и свободное место позволяли; да, Старокомельский и Вишенков жили прямо в КША, а Нюськин в командно-наблюдательном пункте, где для этого пришлось демонтировать стол и сделать из пары лавок, нескольких досок и матраца спальное место. Но все в один голос уверяли, что это несравнимо удобнее, чем возиться с палатками.
Самое главное: за всеми этими дорожными развлечениями на место мы приехали только четвёртого сентября к обеду. Если бы не выехали на два дня раньше первоначального плана — то завтра в момент начала смотра бултыхались бы по ухабам где-то к западу от Рязани. Можно сказать — по краешку прошли. И это ещё за время пути ни одного серьёзного дождя не случилось, так, пару раз побрызгало немного, пыль прибило немного. Правда, выгоду от этого получал только первый десяток автомобилей в колонне, потом колёса разбивали и перемешивали корку, и пыль начинала лететь почти так же, как и до дождя, разве что сильнее прилипала на мокрые кузова и кабины.
В месте назначения нас уже ждали. Правда, или не представляли толком, кто именно и в каком составе едет, хотя я передавал Семёну Аркадьевичу полный перечень техники и список личного состава, или решили проигнорировать полученные данные, считая, что «лучше знают». Да, начальник караула на въезде на полигон — палатка, полосатая будка, как у городового и шлагбаум, который спокойно можно объехать с любой стороны — отправил вестового, который вернулся с комендантом лагеря лично, носившим погоны полковника кавалерии. Этот полковник порадовал нас сообщением, что площадки для размещения готовы, я уж понадеялся, что наконец-то всё будет как надо, а не как получается, и даже не обратил внимание на то, что «площадки» — во множественном числе.
Этот странный человек выделил для размещения техники узкую полосу слева от дороги, на которой планировал разместить колонну, развернув её головой к выезду, изображая готовность к маршу. Сама по себе идея пусть не бесспорная, но нормальная, однако то, что нам выделили всего двести пятьдесят метров погонных… Ага, а место для размещения личного состава — едва ли не в противоположном углу лагеря, вроде как «с глаз подальше»! Очень оригинально: бросить имущество в буквальном смысле слова под забором — тропа, протоптанная патрульными, шла метрах в десяти от дороги и уйти неведомо куда.
— Господин полковник, при всём уважении, но схему размещения придётся переделать.
— Что значит, «придётся»?! Никто не собирается ломать налаженную и утверждённую структуру лагеря из-за ваших капризов!
— Я не говорю про желание, я говорю о необходимости.
— Не вижу никакой необходимости.
— Ну, так посмотрите. Для размещения техники согласно вашим пожеланиям нужно как минимум втрое больше места. Даже если ставить вплотную.
— Что вы мне тут сочиняете! Для десятка грузовиков места более, чем достаточно!