Чтение онлайн

Характерны моменты, на которые указывают составители энциклопедии «История России. IX–XVII вв.». Дружина Святослава особенно отличилась жестокостью в захваченном Минске. Пригласить Всеслава Полоцкого на переговоры, чтобы захватить его в плен, предложил тоже именно Святослав.

В ночном сражении с половцами на реке Альте в 1068 году соединенные силы братьев были подвергнуты такому разгрому, что «побежали русские князья... Изяслав со Всеволодом бежали в Киев, а Святослав - в Чернигов». Для Изяслава этот разгром обернулся впоследствии жизненным крушением, а Святослав, когда половцы 1 ноября приблизились к Чернигову, вышел с небольшой дружиной и отогнал неприятеля.

Как известно, старший брат Изяслав Ярославич вступил в конфликт с киевлянами, те подняли восстание, освободили находившегося в заточении Всеслава Полоцкого. Изяслав выехал в Польшу за военной помощью к своему зятю Болеславу II.

Здесь расхождения между братьями уже более заметны, хотя летописец о них прямо и не говорит.

Почему Изяслав обратился к полякам, а не отправился в Чернигов к Святославу, который уже проявил себя умелым полководцем, победив превосходящие силы половцев? Их «одолел Святослав с тремя тысячами, а половцев было 12 тысяч; и так их побили, а другие утонули в Снови», - писал летописец.

Почему для усмирения киевского бунта потребовались иноземцы, тогда как вполне могло хватить ресурсов, которыми располагали Святослав и Всеволод? При этом надо учитывать, что и у самого Изяслава был в подчинении не только Киев, но и новгородские земли. Н.М. Карамзин писал: «Область Изяславова, сверх Новагорода, простиралась от Киева на Юг и Запад до гор Карпатских, Польши и Литвы». Вспомним, что отец Изяслава отвоевал Киев у Святополка, опираясь на новгородцев. Новгородцы составляли войско Ярослава, новгородцы дали деньги, чтобы нанять варягов, новгородцы поддержали дух своего князя.

Надо полагать, имелись причины, заставившие Изяслава бежать с родной земли к полякам. Об этих причинах мы можем только догадываться, но его братьям они были, как можно предполагать, не столь загадочны.

Еще в большей степени симптоматично, что киевляне, узнав о приближении Изяслава в 1069 году с польскими отрядами, обратились за поддержкой и защитой к братьям того, кого они совсем недавно изгнали из города. Именно Святослав успокоил киевлян, сказав им: «Мы пошлем к брату своему; если пойдет с поляками погубить вас, то мы пойдем на него войною, ибо не дадим губить города отца своего; если же хочет идти с миром, то пусть придет с небольшой дружиной».

Святослав без колебаний заявляет: «...Мы пойдем на него [Изяслава] войною...» Через четыре года, 22 марта 1073 года, Святослав перешел от слов к делу, заняв вместе с младшим братом Всеволодом киевский престол.

Значит ли это, что в глазах киевлян Святослав имел более высокий авторитет, чем Изяслав?

Изяслав опять не стал собирать войска в своих остальных владениях, среди которых самым значительным был Новгород, а обратился снова в Польшу. Это говорит о том, что и в остальных русских землях Святослав рассчитывал на свою поддержку, в отличие от Изяслава. Или же русские города проявили нейтральное отношение к спорам братьев?

О том, что Святослав был достаточно крут к проявлениям любого своеволия и инакомыслия, можно судить по методам усмирения волнений в Ростовской области наместником Святослава. Из-за неурожая начался голод. Этим воспользовались волхвы, чтобы вернуть людей к языческой вере предков, а попутно и обеспечить свое материальное благополучие. Они начали, что называется, демонстрировать ловкость рук, только это были вовсе небезобидные фокусы: «...Называли знатных жен, говоря, что та жито прячет, а та - мед, а та - рыбу, а та - меха... мороча людей, прорезали за плечами и вынимали оттуда либо жито, либо рыбу и убивали многих жен, а имущество их забирали себе». Захватив языческих жрецов, перешедших к активным действиям, Янь Вышатич, наместник Святослава, стал их пытать. Палачи выдергивали им бороды, избивали их, после привязали к мачтам и пустили по реке Шексне. Добившись публичного покаяния, возмутителей народного спокойствия казнили. Трупы повесили на дубе, а на другую ночь их изгрыз медведь. Наверное, не случайно Янь Вышатич выбрал дуб, да еще вблизи обитания медведей. Дело в том, что у язычников дуб считался священным деревом, а медведь, который до сих пор присутствует на гербе Ярославля, - священным животным. Туристам в этом городе в наше время показывают медведицу Машу, живое олицетворение веры предков. Использовав для казни своих идеологических противников их же священные символы, наместник Святослава добился также и их политической дискредитации.

Повесть «Временных лет» передает диспут на тему сотворения человека, который состоялся во время всех этих событий между Янем Вышатичем и захваченными в плен волхвами. Это один из немногих источников, по которому мы можем судить о представлениях славян-язычников о мироздании. Летописец, монах из монастыря, передал их намеренно примитивно, через наложение христианских образов: «Бог мылся в бане и вспотел, отерся ветошкой и бросил ее с небес на землю. И заспорил сатана с Богом, кому из нее сотворить человека. И сотворил дьявол человека, а Бог душу в него вложил. Вот почему, если умрет человек, - в землю идет тело, а душа к Богу». Вспомним, что захоронение в землю - это христианский обычай. Из праха (глины) Господь создал первого человека (Адама), в прах он и возвращается после смерти. Язычники сжигали своих умерших, чтобы обеспечить им уход в потусторонний мир.

Так же, как отцовский наместник, сурово поступал с мятежниками и собственный сын Святослава, Глеб. Под тем же 1071 годом «Повесть временных лет» сообщает, что при похожих обстоятельствах в Новгороде волхв стал будоражить народ, из-за чего «была смута в городе, и все поверили ему и хотели погубить епископа». Глеб Святославич собственноручно зарубил топором неудачливого пророка-язычника, закончив таким образом публичную дискуссию о достоинствах христианской веры и ущербности язычества.

Честолюбивые устремления Святослава в конце концов привели его к захвату власти. Чтобы заручиться поддержкой младшего брата, Всеволода, он сообщил тому о якобы готовящемся заговоре Изяслава с Всеславом против них. Был ли такой заговор или это только выдумка Святослава, мы можем судить по косвенным признакам. Помочь нам здесь могут два обстоятельства. Чтобы вступить в союз со Всеславом, Изяславу надо было преодолеть сопротивление в своих землях: Киевщине и Новгородчине. Ни там, ни там Всеслав пользоваться популярностью не мог. Киевлян он предал, бежав в Полоцк после того, как они провозгласили его своим князем в 1068 году. Новгородцы вряд ли могли простить Всеславу разграбление города в 1065 году, когда он, по словам Н.М. Карамзина, «пленил многих жителей; не пощадил и святыни церквей, ограбив Софийскую». С.М. Соловьев пишет, что Всеслав тогда даже «снял колокола и у Святой Софии: „Велика была беда в тот час!“ - прибавляет летописец: „И паникадила снял!“ Не добавил любви новгородцев к Всеславу его повторный поход (правда, успешно отбитый), предпринятый им после событий 1068–1069 гг., когда в Полоцке стал княжить Мстислав Изяславич.

Говоря о непостижимости причин, по которым Изяслав всегда за поддержкой обращался за границу, нельзя не обратиться к тому факту, что без описания каких-либо обстоятельств историки фиксируют смену управления в Новгороде. В момент своего прихода к власти, по утверждению Н.М. Карамзина, Новгородом владел Изяслав, который правил им через своего наместника. В 1069 году мы видим там уже сына Святослава, Глеба Святославича, изгнанного предприимчивым Ростиславом Владимировичем из Тмутаракани. Глеб Святославич оставался новгородским князем практически до самой своей смерти в 1078 году.

Получается так, что верховным правителем Руси считался старший брат Изяслав, а фактически управление большей частью ресурсов Русского государства постепенно сосредотачивалось в руках среднего брата, Святослава. По завещанию их отца, Ярослава Владимировича, Святославу отошел Чернигов. Н.М. Карамзин уточняет: «Князь Черниговский взял еще отдаленный Тмутаракань, Рязань, Муром и страну вятичей». В сообщении «Повести временных лет» о спорах с волхвами на религиозные темы в Ростовской земле мы узнаем, что суд там правил и собирал дань Янь Вышатич, который пришел от князя Святослава. Не зря последней надеждой волхвов на спасение была возможность «встать перед Святославом». В Новгороде со временем стал княжить сын Святослава, который мог проводить только согласованную с отцом политику.

Несмотря на всю свою доблесть, не удалось закрепиться в Тмутаракани Ростиславу Владимировичу. Он дважды изгонял оттуда сына Святослава, а в 1066 его отравили. Как сообщается в «Повести временных лет», Ростислава отравил некий греческий котопан из Херсонеса (городской чиновник), который потом сам в этом признался. Может быть, это и так. Но смерть предприимчивого и отважного русского князя была выгодна вовсе не грекам, а Святославу, который вернул на прежнее место Глеба, а затем посадил в Тмутаракани своего другого сына, Романа Святославича. Невозможно превзойти в умении владеть словом Н.М. Карамзина, давшего такую эпитафию отравленному племяннику Святослава: «Безвременная кончина мужественного Ростислава, отца трех сыновей, была в тогдашних обстоятельствах несчастием для России: он мог бы лучше других защитить отечество и сохранить по крайней мере воинскую его славу».