Чтение онлайн

Аня, вспомнила, что уже больше недели как стала Мамой, но какой-то не правильной. Не так все. Ну не так. Психоделия, сюрреализм, назовите что угодно, но не так….

*****

Аня и Маша накануне позвонили близким и Батюшке. К вечеру ее Елизавете стало хуже, стали отказывать почки, и Аня всю ночь просидела на кровати не имею никакой возможности закрыть глаза, словно пограничник на посту, она не вздремнула ни минуты до самого рассвета.

Потом начался сбор вещей. Она пошла и, боясь «намочить» швы, помыла только голову и со старанием настоящего стилиста уложила свои давно обросшие волосы, от каре не осталось и намека, но в зеркале на нее смотрела уже повзрослевшая Она. Это не девушка слегка за тридцать, нет, это женщина, располневшая от отеков и беременности, но это была личность, и она готова была держаться за любую возможность и верить хоть в Черта, если это может хоть как-то помочь поправиться Елизавете.

Время на часах было двенадцать, приехала Мама и Папа, они втроем обнялись и тихонько всплакнув, забрали ее документы, больничный и побрели в детскую реанимацию.

Мужа она решила не дожидаться.

*****

Детская больница оказалась огромным зданием, в восемь этажей и при входе сидела строгая «техничка», которая потребовала одеть бахилы, записала их данные в журнал и гордо заявила:

–Вы не записаны, Вам надо по телефону надо было записаться. Не положено сегодня.

Пока родители что-то пытались объяснить, Аня подошла вплотную к этой женщине, и хоть ее живот еще не спал, вжала ее в стену и прошептала ей на ухо:

–У меня в реанимации девять дней дочь, я блин через такое прошла, чтобы родить. Я вообще могла уже умереть, и Ты мне сейчас хоть в спину стреляй, но Я пройду.

Пока побледневшая женщина приходила в себя, Аня кинулась к лифту, где ее подождали чьи-то родители. Они ей помогли пройти по лабиринту коридоров и найти реанимацию. После увиденной сцены на первом этаже, ее решили не о чем не расспрашивать и, показав, где находится нужная дверь, незнакомые люди деликатно удалились.

При входе надо было спрятать волосы и одеть почти операционный, закрывающий все тело халат, но Аня быстро с этим справилась, сама не понимая, как умудрилась застегнуть его сзади. У нее резко поднялась температура, стало невыносимо жарко. Выдохнув, она потянула дверь на себя. Она попала в другой коридор, все стены в детских картинках и изображениях малышей, грудничков. Врачи переходят от одного «кувеза» к другому, туда-сюда ходят медсестры, новоиспеченные родители с обезумевшими глазами передвигаются хаотично, но все воспринимается, как будто, так и должно быть. И не потому, что все дружно где-то в «подворотне» или на встрече с индейцами выкурили «трубку Мира» или «анаши», нет, просто здесь так близко чувствуется дыхание смерти, что все человеческие эмоции уходят на задний план, а в центре остается только ЖИЗНЬ ТВОЕГО РЕБЕНКА.

–Вы к кому, девушка?,-дернула за рукав Аню молодая мед. сестричка с голубыми глазищами и улыбнулась.

–Может Вас проводить?

Аня представилась, сбивчиво, вспоминая диагнозы Елизаветы, она показала паспорт. Руки начали предательски дрожать. Она стала крутить головой как сова, и понимая, как возможно все выглядит со стороны, постаралась взять себя в руки.

Входная дверь реанимации открылась, и вошел молодой Батюшка- Тимофей. Аня повернулась к нему и как-то глупо протянула руку для рукопожатия, вовремя спохватившись, она хотела было поцеловать ему руку, но он отстранился и улыбнувшись сказал.

–Вы, Мама Лизоньки. Давайте покрестим нашу крошку, и я пойду в Храм.

Аня знала, что потом он должен был покрестить детей ее уже бывшей соседки по палате Маши Ивановой.

–Да, хорошо, – промямлила Аня, и они втроем пошли. Медсестра шла чуть впереди, а Аня семенила рядом с Батюшкой.

*****

И вот настал тот момент, которого она так ждала, они зашли в палату со стеклами вместо стен, в комнате стояло четыре «кувеза» и самый крайний справа оказался Лизин.

Ох, – вырвалось из ее уст, Аня «поплыла». Перед ней лежала ее крошка, вся в трубках, подключенная к аппарату искусственного дыхания. Три шприца «на автомате» доставляли в ее организм нужные лекарства. Малышка словно спала, лишь подъем грудной клетки давал понять, что она дышит.

–Лизочка, роднуля, – было кинулась она к «кувезу», но сестра жестко остановила ее, не дав дотронуться.

–Не будите!

Аня глупо хлопала глазами и Батюшка, подойдя и встав рядом сказал:

–Давайте начнем. Читайте со мной.

Дальше пошла процедура крестин, только не в церкви, и не при крестных и без исповеди.

Отец Тимофей открывал «кувез» и мазал миррой ручки и ножки ее дочурки, а Аня, вставшая в «ступор», просто стояла и крестилась. Она от души повторяла молитвы, делала все что требовалась, не отводя глаз от Лизы. Малышка была крошечная и явно плохо набирала вес. Она заметила, что на аппарате цифры пошли вверх. Аня про себя подумала, что это от того, что малышка поняла – Мамочка рядом.

Она сдерживала слезы и только по окончании крестин, когда на Лизочку одели крестик, спокойно выдохнула. Ведь, теперь у Елизаветы появился свой Ангел-хранитель и он обязательно поможет ей поправиться. Столько сил ушло, тут самые хорошие врачи работают, оборудование хорошее, все получится.

Батюшка отошел и его сменил врач. Даже в его походке Аня читала, что тот идет сообщить плохие новости:

–Здравствуйте, Я Вячеслав Александрович Дронник, лечащий врач Тихомировой Елизаветы. Сразу хочу сказать, что Вам надо готовиться к худшему…

–Но ведь, есть надежда, хоть какая-то?,-вопрошала Аня.

В палату вошли две восточные женщины, как Аня мельком успела разглядеть по глазам, потому что все остальное было спрятано под паранджой, одна явно была чей-то Мамой, а следом шла Бабушка новорожденного, они встали напротив и стали молиться своим Богам.

–Вы меня слушаете?

–Да-да…

Аня изо всех сил силилась запомнить все, что говорил врач. Он говорил много, но, по существу, перечисляя препараты, которые «колют» ее дочке, об операциях. О том, что почки почти не выводят жидкость, и это плохо. О том, что девочка пережила кровоизлияние в мозг, и никто не знает, как это скажется на ее развитии, если она вообще выживет.

У нее помутнело в голове, и она перестала его слушать, а уставившись на малышку, смотрела не моргая.

–Так, что вы меня надеюсь, услышали? Крепитесь!

Врач ушел, оставив Анну и Лизу один-на-один.

Аня не то, что рыдала, она почти орала. Руки, шея все было в ее слезах. Они дико щипали, словно сода, разъедая ее кожу. Это были и крики, и вопли, но снаружи она просто плакала, слегка коснувшись «кувеза». На какой-то момент ей даже показалось, что Лиза открыла глаза.

–Боже, у нее Его цвет глаз.

Она вспомнила, что у мужа тоже карие глаза и дочка просто его копия, такие же нос, ушки, щечки.

Боковым зрением она заметила, что зашли ее родители, и заставила себя чуть успокоиться.

–Какая крошка, -почти одновременно произнесли они. И вот они уже втроем, ревели, как «белуги».

Две восточные женщины стали еще сильнее произносить свои молитвы, поднимая головы к небу, и отвернулись к своему «кувезу».

«Все, это происходит не со мной. Это сон и все это скоро кончится», -сказала сама себе Аня, теряя сознание.