Рыжая Луна
Шрифт:
–Алло, -ответил сонный голос.
–Мне нужен…Дронник, – еле вспомнив из памяти фамилию врача, ответила Анна.
–Его нет, у него тяжелая операция. А по какому Вы вопросу-то звоните?,-спросил ее женский голос.
–Я Мама Тихомировой Елизаветы. Хотела уточнить, когда лучше завтра приехать и как его здоровье?
–Тихомирова, так сейчас….А она умерла два часа назад. Примите мои соболезнования, -услышала она в трубке.
Она выронила телефон и села на асфальт. В голове потемнело. Паника, нет, страх, нет. Давно ей знакомый «ступор», снова вошел в ее душу. Машинально достав сигарету и прикурив, она, уставившись в одну точку, и просидела минут десять. Потом, не особо осознавая, что делает, вернулась в аптеку и сообщила, что памперсы уже не потребуются. Возвращать четыреста рублей не хотели, и в зал вышла в белом халате Администратор. Уставившись на нее сквозь очки, и поставив «руки в боки», она с укором спросила:
–Что не так с товаром? Почему возврат?
–Он уже не нужен.
–Ну отдайте его кому-нибудь? Мы возврат не делаем!
–Блядь, да у меня ребенок умер. Они ему вообще не понадобятся, -крикнула на всю аптеку Аня и слезы полились рекой.
Тут же подбежали люди из очереди, кто-то дал стакан воды, фармацевты налили валерьянки. Все успокаивали ее, хотя никто не знал, что надо говорить. Анины мозги включились, она набрала номера крестных и сообщила новость. Умаляющим голосом Аня попросила друзей приехать. Довольно скупо она сообщила новость всем родителям, и Кирилла тоже. И побрела домой.
*****
На пороге квартиры ее ждали, их любимые коты и насыпав им еды. Она позвонила Мужу. Сухие фразы, сухие ответы и ее просьба приехать домой, как можно раньше.
Позвонили с работы и уже туда новости за какой-то час дошли, выражали сочувствие, предлагали помощь в погребении. Звонили с бухгалтерии, но она просто выключила телефон.
Еще прошел час забвения, и приехали друзья, кто-то «сел» на телефон и стал созваниваться со знакомыми по поиску похоронного агента. Девочки втроем сели на кухне и дымя сигарету за сигарету, попивая кофе, успокаивали Аню. А она, молча уйдя в душ, вернулась словно онемевшая. Она отвечала, что-то решала, но эмоции исчезли с ее лица.
Кирилл, приехал поздно вечером, когда квартира уже пропахла табачным дымом и друзья разъехались.
–Милая, мне дали три дня, в связи с…., -осекся Кирилл.
Они молча поужинали. Завтра она должна поехать в морг и привезти справку о вскрытии, затем в ЗАГС за справкой о смерти. Мужу предстояла встреча на кладбище с агентом и прочие подготовительные мероприятия, о которых не хочется говорить, когда без году неделя, как стал Отцом. Выбор креста, табличка, размера и цвета гроба, вот теперь какая будет его задача.
*****
День тянулся кошмарным длинным сном. Но они все успели, на следующее утро, они получили свидетельство на погребение и номер земельного участка, где теперь будет лежать их дочь, и он поехал забирать тело из одного морга и везти в их местный.
А Аня тем временем покупала черные вещи: платье, туфли, брюки и рубашку Мужу. Это был «сюрреалистический спектакль», в котором главную роль снова играла Она. Когда вечером они снова сидели, молча дома, телефон не замирал ни на секунду, но они как куклы повторяли одно и тоже….. Завтра должны быть похороны.
*****
Кто-то из великих мыслителей сказал: «Родители не должны хоронить своих детей». Хорошо сказано, правдиво, но реальность жестока, она «сбивает с ног и наповал».
Как бы ты не готовился к любым непредсказуемым событиям, не пытался контролировать свою жизнь, всегда будет неожиданность. Именно в тот момент, когда ты думаешь, что все под контролем – ты получаешь «нокдаун» от госпожи по имени Жизнь.
Утро. Суббота. Девять утра, дрожащими руками они купили десять шикарных белых роз, по числу дней, которые прожила их Лизочка, вплели белые шелковые ленты, как косички для прически на Первое сентября. Друзья довезли их до морга, выкурив по две сигареты подряд, они вдвоем зашли в комнату «ожидания», спустя пару минут им вывезли гроб.
У обоих душа ушла «в пятки» и сердце практически перестало биться. Оба уставились на их крошку, как будто тихо спящую в кроватке, казалось, вот-вот и она откроет свои чудесные глазки. Патологоанатом кивнул головой и из другой комнаты вышли два парня. И Кирилл, завинтив крышку гроба, помог им погрузить все в катафалк.
Вернувшись к друзьям, они не проронили ни слова. Молча, ехали до церкви. Отпевание никто из них толком не запомнил, все было словно в тумане. Жесты, слова, молитвы, движения, слезы, все взгляды были направлены в центр, на гроб, такой маленький, как и ее «кувезик».
Все было такое крошечное: одежда, украшения, сам гроб, маленькая ямка на кладбище, маленькое сердечко, изо всех сил боровшееся за жизнь, маленькая короткая жизнь маленького Ангела. Их Ангелочка. Рыдали все…
На кладбище «накрыло с головой» и Аню, она не могла смотреть, как закапывают ее крошку…и пошла прочь от могилы. Родственники поставили крест, возложили цветы, расправили ленты. Кирилл положил две игрушки на могилы: Львенка и Ангелочка и этим все было сказано. Она была рождена под знаком Льва и всегда будет их Ангелом.
Аня настояла, и были организованы поминки, после трех рюмок холодной водки, ей стало легче. Спустя полтора часа все было кончено. Все разъехались, а они, вернувшись домой, не знали, что им делать.
Неожиданно их молчаливый разговор прервал телефонный звонок коллеги Кирилла с работы, он только что вернулся из Армении и узнав страшную новость, решил позвонить:
–Привет, Кирь!
–Привет, -сухо ответит тот.
–Я заеду?
–Да, давай.
Втроем они, почти не разговаривая до самой ночи пыли «горькую» и Давид остался у них ночевать.
*****
На девять дней она сама уже села «за руль» и приехав на кладбище, сдерживая слезы, прочитала все молитвы об усопших, и затем заказала в церкви литию.
Вся их жизнь теперь текла, как молоко, тихо, мирно, дни были похожи один на другой, как братья-близнецы.
Сорок дней «выпали» на ее день рождения и пришедшие друзья поначалу пробовали поздравлять именинницу, но затем все сменилось грустью и молчанием. И только на следующее утро она осознала, что уже больше месяца как не стало ее дочки. Она теперь и не Мать. И никто.
Ее больничный был по январь следующего года, и делать было нечего, она смотрела по три-четыре фильма за день, но не помогало. Грусть и тоска проникали в ее душу, как опиум.
Головой она понимала, что должна быть поддержкой для Кирилла, но все больше нуждалась в ней сама. Друзья постоянно звонили. Знакомые узнавали, как их дела в Сетях. Она училась «держать лицо». Об этом понятии она узнала из статьи посвященной жизни родителей, потерявших своих детей. Много было слов в ней и о переживании всех стадий утраты: отрицание, агрессия, ненависть, депрессия и обретение нового смысла в жизни.