Чтение онлайн

Но на следующую ночь он вернулся, и злобы в нем было вдвое больше прежнего. И так продолжалось еще много ночей подряд.

Тогда мне пришла в голову ещё одна блестящая идея… по крайней мере, она казалась блестящей – до тех пор, пока…

Стояло лето, ночи выдались теплыми, и мы решили спать в саду, в беседке, увитой розами. В первую ночь не было ровно никаких признаков присутствия Атхака. Но на вторую ночь Рода разбудила меня от крепкого сна испуганным восклицанием:

– Рэндалл, что это за отвратительный запах?

Одного вдоха мне хватило, чтобы мгновенно распознать едкое, отдающее гнилыми огурцами зловоние, исходящее от медноголового щитомордника! Очень осторожно, затаив дыхание от леденящего страха, я нажал на кнопку фонарика и скользнул его ярким лучом по земле рядом с нами. К счастью, мне удалось дотянуться до палки, которой я перешиб хребет змее прежде, чем она успела… ух! Я содрогнулся при одной лишь мысли о том, что могло бы произойти. И в моем сознании появление этой змеи в нашем мирном саду как-то само собой оказалось связано с ненавистью Атхака. И в тот же миг, хоть я и не услышал ни единого звука, я отчетливо ощутил вспышку нечестивого ликования, полностью подтвердившую мою уверенность.

На следующий день я купил автоматический пистолет, оснащенный глушителем, и коробку патронов. Затем я совершил поступок, который заставил бы любого врача-психиатра усомниться в моем душевном здоровье: я приказал извлечь все пули из гильз и заменить их серебряными. Я где-то читал, что серебряные пули весьма действенны против созданий вроде Атхака, и был готов проверить это на собственном опыте. Однако, обзаведясь этим снаряжением, я, сам того не ведая, сыграл на руку Атхаку.

После этого каждую ночь я держал заряженный пистолет под рукой, и несколько ночей нас никто не тревожил. И все же мы неизменно ощущали присутствие Атхака, пусть даже сам он и оставался невидимым. Собственно, я начал думать, будто он каким-то образом почуял, что я подготовил против него мощное оружие, и потому проявлял должную осторожность, не желая доводить дело до решительного столкновения. Это лишь доказывает, как мало я знаю о незримом мире и еще меньше – о возможностях тех, кто в нем обитает.

Мы уже привыкли засыпать почти сразу же, как только устраивались на ночлег в нашей беседке с розами. Было около полуночи, когда в одну из ночей я проснулся с абсолютной уверенностью в том, что нас перехитрили, и прямо сейчас мы отданы на милость какому-то невыразимо жуткому кошмару. Инстинктивно я схватил пистолет и снял его с предохранителя. Рода проснулась в то же самое мгновение, и мы одновременно сели в постели. Она вскрикнула, лишь единожды, и я почувствовал, как весь покрываюсь холодным потом страха.

Не далее чем в десяти ярдах от нас виднелась призрачная фигура Атхака. Жестокая, предвкушающая торжество ухмылка искажала его уродливое лицо, и у него имелись на то все основания. Ибо, хоть сам он и был всего лишь призраком, не было ничего бесплотного в том чудовищном псе, которого он каким-то образом привел в наш сад. Это была просто собака, да; но какая собака! Она вымахала размером с теленка! Позже я узнал, что этот зверь был тибетским мастифом, принадлежавшим одному заводчику, жившему примерно в двадцати милях от нас. А эта порода собак – одна из самых свирепых среди всего собачьего племени.

Его глаза пылали яростью, и поскольку они были неотрывно устремлены на меня, нетрудно было представить, что последует дальше. Из приоткрытой в беззвучном оскале пасти зверя капала слюна. Все его тело дрожало от сдерживаемой энергии.

И едва я успел подметить всё это одним полным ужаса взглядом, как призрак вождя взмахнул рукой, отдавая приказ, и огромный пес ринулся по прямой прямо на меня!

Одним прыжком он преодолел половину расстояния, но тут я пустил в ход пистолет. Я заставил оружейника немного поколдовать над его внутренним механизмом, так что в каком-то смысле он представлял собой скорее миниатюрный пулемет, нежели пистолет. Стоило нажать на спусковой крючок, и – при условии, что он удерживался в нажатом положении, – выстрелы гремели непрерывно, пока магазин полностью не опустеет. Когда я переделывал его таким образом, то намеревался всадить достаточное количество этих серебряных пуль в Атхака и наделать в нём столько дырок, чтобы покончить с ним раз и навсегда. Однако на деле вышло так, что всё досталось собаке; и действительно потребовалось выпустить все пули прямо в её массивный череп, чтобы остановить эту свирепую атаку.

И даже тогда зверь не умер сразу: он рухнул у самого входа в беседку, корчась и дергаясь в быстро растекавшейся луже крови.

Для Атхака настал долгожданный миг! Этот проклятый дикарь ждал подобного шанса веками! Кровь послужила ему средством для материализации, и он незамедлительно этим воспользовался. Прежде чем я успел перезарядить пистолет, вставив полную обойму в его рукоятку, перерождение завершилось. Перед нами предстал настоящий дикарь, во всех смыслах этого слова, – из плоти и крови – явившийся прямиком из далекого ледникового периода, и он с ревом бросился на нас, вращая тяжёлую дубину в своей могучей руке!

Рода ахнула, слабо застонала и безвольно осела на пол увитой розами беседки. А я, чувствуя, что это конец для нас и окончательный триумф Атхака, тем не менее в диком прыжке слетел с кровати, чтобы встретить его лицом к лицу и покончить со всем разом.

У меня в руке не было ничего, кроме разряженного пистолета. С ним мне и предстояло принять бой, и это оружие казалось жалкой и бесполезной игрушкой рядом с дубиной, которой размахивал Атхак. И всё же мне каким-то образом удалось увернуться от его первого удара – и в ответ я изо всех сил швырнул в него разряженный пистолет. К моему счастью, он угодил дикарю точнехонько в переносицу. На секунду это ошеломило его, и он остановился, несмотря на свое бешенство, чтобы потрясти головой и, как я полагаю, прояснить зрение. И в эту единственную секунду передышки мне на помощь пришло чудо – и только оно, иначе я не смог бы рассказать эту историю…

Казалось ниоткуда появилась скрюченная, искалеченная фигура старого Юхора Змея! Он вложил в мои руки костяную рукоять боевого топора, сделанного из зеленого камня!

– Хе-хе-хе! – расхохоталось невероятное видение. – Однажды он украл твою жену! Вполне справедливо, что теперь ты получишь его!

Какая удивительная сила таилась в этом древнем боевом топоре? Я не знаю и по сей день. Но вот что я знаю точно: едва мои пальцы сомкнулись на рукояти, как по всему телу прокатилась чудовищная волна ярости и силы! Я почувствовал, как сила в моих мышцах не просто возросла – она многократно, бесконечно умножилась. Я взмахнул тяжёлым топором и двинулся на врага. Он увидел оружие, и адское пламя вспыхнуло в его глазах. Низким, леденящим кровь голосом он произнес:

– Наконец! Долго я ждал этого дня! Рыжая Заря и зеленый топор! И вновь они оба в пределах моей досягаемости! О глупец, возомнивший, что может противостоять Атхаку Могучему с его же собственным боевым топором; ныне я убью тебя и заберу себе и оружие, и женщину! А потом мы с ней вместе съедим твоё сердце, вырванное из ещё тёплого тела…

Времени на дальнейшее бахвальство у него не осталось. Со всей новообретенной силой, хлынувшей в мои жилы, я рубанул по нему. Будучи искусным воином, он парировал этот размашистый удар своей дубиной. Весьма хитроумно он ударил чуть позади каменного лезвия, тем самым отклонив удар в сторону. Сила его удара отдалась болью в руках, пронзив их до самых плеч. И тут же последовал его ответный удар. Он нанёс его горизонтально, целясь мне в голову, но я резко согнул колени, и дубина лишь слегка взъерошила мне волосы. Инерция удара слегка развернула его, и я снова взмахнул топором, и на этот раз, несмотря на то, что он успел отпрыгнуть назад, лезвие рассекло ему бок; рана была неглубокой, но все же достаточной для того, чтобы привести его в бешенство.

С рычанием, исполненным чистой дьявольской злобы, он нанёс удар, которого я не смог избежать – настолько молниеносным он был. Удар пришелся аккурат по моей левой руке, и весь мой бок онемел, словно парализованный. Теперь у меня оставалась лишь правая рука, чтобы орудовать этим тяжеленным каменным топором, в то время как мой извечный враг по-прежнему имел две руки, чтобы размахивать своей не менее тяжеловесной дубиной.

Презрительная усмешка на его ненавистном лице заставила меня забыть о всякой осторожности. Словно это был не тяжеленный топор с каменным лезвием, а лёгкий метательный топорик, я взмахнул им одной рукой и метнул его! Я двигался так быстро, что у него не осталось шанса поднять дубину, чтобы отразить летящее в него оружие.