Чтение онлайн

— Что ж, это честь, — вот только чести в его голосе было столько же, сколько и в нависшей над дерьмом ноге. — Ты это слышала, любимая? Принц Тарквин из «ну» под нашей скромной крышей.

Мама торопливо потащила Квина на кухню.

— Раз так, убедись, чтобы он вытер ноги, как и все остальные. — И цыкнула на парня: — Ты так похудел, сынок! И такой грязный! — Сунув руку в карман фартука, она вытащила большой носовой платок, и Лот понял, что сейчас произойдет. Он так и не решил, смеяться ему или плакать, когда мать плюнула на платок и стерла грязь с щеки Тарквина, наследного принца Агилона, законного наследника трона.

Квин скривил лицо, пока она оттирала с него грязь.

— Так-то лучше, любимый, — проворковала мама, и Лот узнал этот взгляд. Его мать решила взять Квина под крыло. Она всегда испытывала слабость к безнадежным случаям — не мудрено, с таким-то сыном, как у нее.

Мельком он приметил выражение лица Квина, когда мать потащила его дальше в дом — замешательство на нем боролось с разбитым сердцем. Когда мать Квина в последний раз над ним суетилась? Пусть Лот и был уже взрослым мужчиной, он бы стерпел все грязные носовые платки мира, если бы к ним прилагались материнские объятия. Он не думал, что когда-нибудь станет достаточно взрослым или достаточно зрелым для того, чтобы больше не нуждаться в своей матери. А Квин… ну, Квин был еще младше, когда его ее лишили.

К тому времени, как Скотт распрямился после своего внушительного жеста, мама успела убежать с Квином, и Ада с Дейвом последовали за ними. Лот нашел их на кухне.

Вообще-то кухня была территорией отца. Мать большую часть времени проводила в пивоварне по соседству, а вот отец чаще всего работал дома. Большой кухонный стол был завален отрезками ткани, катушками ниток и подушечками для булавок, походящими на колючих ежей. Огонь в камине, несмотря на поздний час, все еще горел. Мать успела усадить Квина на ближайший к теплу табурет и теперь пыталась привести в порядок его взъерошенные волосы. Квин уставился на нее с покрасневшими щеками и расширенными глазами. Лот не мог его винить. Когда его мать превращалась в наседку, начинало казаться, что в ней собирались все силы природы.

— Оставайся здесь и грейся, сынок, а я что-нибудь поесть соберу, — сказала она, поцеловав в чистое место на щеке, и Лот подавил иррациональную волну ревности. Он не был уверен, возникла она от того, что Квину досталось все внимание его матери, или потому, что она поцеловала Квина, а Лот хотел быть единственным, чьи губы могли его касаться. И это было… да, это было странно. Вот почему Лот не любил иметь дел с чувствами. Все они были слишком странными и запутанными.

Только одно уже пустило в нем корни. Одинокое такое, непонятное, неожиданное и непрошенное.

Черт.

Эту мысль он решил оставить на потом. Сейчас ему нужно было выставить себя принцем хотя бы для того, чтобы Скотт перестал задавать неудобные вопросы. Вообще хоть какие-нибудь вопросы. Что б вообще рта не раскрывал. Наверное, куда проще было попросить Дейва снова его вырубить. Только вот Лот не был уверен, что даже толстый череп Скотта выдержит такое обращение, а его родители, какими бы добродушными и понимающими ни были, простят его за необходимость хоронить тело.

Он откашлялся.

— С вашей стороны было очень мило так нас принять, — сказал он, словно не знал, что его родители были закоренелыми анти-Думами, страстно ненавидящими правителя хотя бы из-за непомерных налогов на хмель и шелк. — Я обязательно вспомню об этом после того, как верну себе трон.

Отец не смог сдержать фырканья, но замаскировал его кашлем.

Мама уперла руки в бока и сказала:

— Сегодня никто ничего возвращать не будет. Сегодня мы вас накормим и уложим спать, а поговорим уже завтра.

Лот знал, что не имело значения, кто с ней говорил — принц или не принц — спорить было бесполезно.

Отец убрал со стола ткани и швейное оборудование, передвинул стулья, чтобы освободить место, и с преувеличенным поклоном усадил Лота во главе стола.

— Мой господин, — сказал он, и оба услышали в его голосе ухмылку. Отец собирался воспользоваться ситуацией по максимуму, и удивляться тут было нечему. В конце концов, все худшие черты перешли к Лоту именно от родителей. Ну, по крайней мере, не придется напрягаться, чтобы состроить по-королевски раздраженное выражение лица.

Мама стащила Квина с табуретки и усадила за стол, словно тот был маленьким заблудшим ягненочком, которого нужно было перевести через большую полную опасностей кухню.

— Так, — сказала она, роясь в кладовке. — У нас есть хлеб, сыр и холодное мясо. Кто хочет есть?

— Простите, миссис мама, — сказал Дейв. — Но Калариан вегетарианец.

Маму это нисколько не смутило. Вызовы были ей по душе.

Прошло совсем немного времени, и все по уши закопались в лучший спред, который Лоту только приходилось пробовать после того, как несколько недель назад он покинул Каллиер. Пай, свернулся вокруг кувшина с пивом и счастливо чирикнул, когда Лот скормил ему ложку меда.

— Итак, — сказал отец. — У тебя есть принц, дракон и разношерстная группа искателей приключений. Без обид, Скотт, но, полагаю, на бумаге все выглядело куда лучше.

— Пай сжег бумагу на Болоте Смерти, — сказал Дейв. — Но это был несчастный случай.

— Вы шли через Болото Смерти? — глаза мамы на мгновение вперились в Лота, но она быстро опомнилась и перевела взгляд на Квина: — Болото Смерти?

— Прости? — пробормотал Квин.

— Болото Смерти, — повторила она себе под нос.

— По правде говоря, — сказал Лот. — Болото не столько «смерти», сколько одного слегка кровожадного эльфа-анархиста, да только так звучит не особо захватывающе.

Калариан мечтательно вздохнул.

— Ты хотел сказать одного очень красивого и мужественного эльфа-анархиста.

— Ох, ну началось, — пробормотала Ада. — Прямо во время еды.

— В общем! — сказал Лот излишне бодро. — Мы выбрались с Болота Смерти. И если не считать парочку заминок по пути…

— Бандитов, солдат, убийц, момента, когда мы заблудились в лесу, смертельный газ, выпрыгивание из окон второго этажа, — перечислила Ада, прежде чем Лот пристальным взглядом заставил ее замолчать.

— Парочку заминок, — продолжил Лот. — Теперь мы в безопасности, и это самое главное.

— Да прибудут со мной силы, — вздохнула мама. Стоило ей развернуться к Квину, и ее тон смягчился: — Ты уверен, что наелся, милый? Кажется, где-то оставалось немного торта.

— Я бы не отказался от торта, — тут же сказал Лот. Его отец готовил самые лучшие торты.

— Он не для вас, Ваша Светлость. Мне слишком стыдно подавать его человеку вашей благородной крови. Для него ведь даже муку нормально не перемололи! Такой подойдет только простолюдинам и, конечно же, моему драгоценному мальчику. — Мама провела рукой по волосам Квина, и у маленького засранца хватило наглости показать Лоту язык, пока никто не видел. Ну хотя бы испуганный олений взгляд исчез, поселившийся на его лице с тех пор, как они переступили порог, так что Лот нашел это обстоятельство стоящим лишения отцовского торта.