Чтение онлайн

Башка урклы шипела и щелкала зубами, но стать целым со своими ножками и половиной тулова не могла.

— Сучка Эль делать бронь. Сучка Эль делать урод?

Понял. Хамухи столкнулись с воинством черного колдуна. А протометаморф — это абсолютно неубиваемая штука. Как ее не руби, не топчи — она восстанавливает образ (пока жива самоидентификация) и снова идет в бой. Но хамухи научились «фиксировать расчленение образа». Вот он недостаток схемы черного колдуна, прямо здесь в корзинках наглядно скалится и шипит.

— Нет. Урод делать колдун та сторона Великий Язык. Быть, видеть.

Старик кивнул. Похоже он знал это. К «сучкам Эль» его привел поиск средств борьбы с напастью. Если черные эльфы делают морфики, значит знают о протометаморфе больше хамухов. Очевидно дела на Великом Языке шли совсем плохо. Старик пнул одну из корзин ногой и зло посмотрел на меня:

— Ты убить?

Смогу ли я убить протометаморфа?

— Нет. Я менять. Отпустить урод.

Оказывается нас внимательно слушали. Старик только кивнул, два хамуха одновременно что-то выдернули из двух корзин и корзины рассыпались. Ха! Та же схема, что и с «клеткой судьбы». Лита тоже что-то выдернула тогда из прута и клетка распалась.

Уркла в момент стал целым, увидел меня и расплылся радужной лужей. Я встал и призвал доспех. Хамухи напряглись, но не сдвинулись с мест. Уркла восстановился. Повторим цикл, но только с одним шлемом. Пяти раз хватило. Я обрел власть на этим кусочком первоглины и сделал из него маленького, розового носорога.

Функции — пищать при нажатии, бежать за ближайшим хамухом, говорить раз в четыре часа детским голосом «я трава съесть», говорить раз в три часа басом «вода быстро дать». Ограничения стандартные, те, что не позволяют переделать игрушку. И сообщил всем:

— Баба играть.

Один из хамухов зафутболил розового носорожку с ноги. Тот пискнул, перелетел поляну кувыркаясь и упал недалеко от берега в воду.

— Баба играть — хамух грязный голодный сидеть.

Логично. Но так просто вам от него не избавиться. «Бежать за ближайшим хамухом» — одна из его функций. Старик же скомандовал.

— Ехать Великий Язык. Сейчас.

Я сел и взял вторую рыбу.

— Зачем?

— Нужен.

— Колдун допрос я первый.

— Да.

— Рыжий Великая Русь.

Ткнул я себя пальцем в нагрудник, надел шлем и запрыгнул на Чапу. Чапа косил победительным глазом на других носорогов, потому что Чапа силен и красив, а они — нет.

Хамухи облачились в доспехи и уже сидели верхом. Старик молча махнул рукой, и мы двинули легким галопом. Я заметил в кроне большого дерева наблюдателя мантикору. Скорее всего он видел произошедшее на поляне у костра. Латопа по возвращении из набега ждет множество непонятных новостей. Почему-то я был уверен, что он вернется живым и бодрым, Латоп Мясник.

Мы шли вдоль протоки, потом переплыли ее. Чапа наслаждался полезной хозяину веселой игрой «бежим в толпе».

Как сохранить хамухов в стремительно меняющемся мире? Никак. Ответ был — никак. Только если объявить Великий Язык заповедником, то есть выключить из мира, законсервировать. Но это все равно, что убить. Любая клетка — зло.

Первым делом надо научить их пользоваться падежами. Да. Падежи постепенно изменят все, и яд культуры слабостей растворит цельность культуры силы. А оно надо? Обретаемые преимущества — коммуникабельность, расширение умственного горизонта. Единственный недостаток же — неизбежное самоуничтожение Хамуха, как он есть.

И будут ушастые черного, зеленого и еще какого-нибудь цвета в одинаковых одеждах одинаково кричать на одинаковый футбол в одинаковых телевизорах. И одинаковое пиво одинаково хлебать. И это хуже смерти.

Может у этого мира получится избежать ужаса бесцельного благоденствия, не впав при том в ужас бесцельной нищеты? О, цель! Да, миру нужна цель. Причем родная, не придуманная сикунами отщепенцами ради их же личной безопасности и наживы, а своя, исконная, стержневая, подкожная, выходящая за все возможные пределы, мечта. Какая же?

— Пап, а ты знаешь, что у нашего клана есть чат?

— Что есть?

— Чат. Возможность передавать сообщения между всеми членами клана. Нам с тобой не нужно. А вот новый член Лита стрелок появился. Давай опробуем?

— Благословляю. Поболтайте.

— Можно рассказывать все?

— Да. Все подробно. Узнай сколько у нее мозгу и помоги эту характеристику поднять. Пусть к мастеру Коту идет и упражняется в укреплении бронек и в изобретательстве, наверное…

— Понял, пап. Она мне нравится своей непосредственностью.

О как. Нравится она ему. Книг Черного Эля я не прочел, карты мира я не раздобыл. Хотя семнашка мозгов легко мне эту карту отрисовывала по необходимости, разумеется, со слепыми пятнами «мест где я не был», но география подземелья мне уже понятна.

Итак. Задача минимум — остановить черного колдуна, узнать кто он (варпет, конкурент варпета, или местный гений). Задача медиум — добраться до Газенвагена и поговорить (первый разговор с разумным морфом, жуть как интересно). Задача медиум два — разобраться с голубой дыркой (что же на поверхности?). Задача максимум не меняется.

Широкая тропа меж лиловых стволов пошла на затяжной подъем. Хамухи ехали молча. И хорошо. За подъемом тропа шла вдоль берега большого озера. На противоположном берегу горела роскошная вилла. В воде у берега лежали раздетые трупы. Чуть дальше драконы Латопа грузили на крокодила красные морфики и еще какой-то скарб. Зона боевых действий?

Хамухам было плевать, они никак не отреагировали, просто продолжали нестись мимо. А вот один дракон колдуний на том берегу достал свой свисток и доложил о нашем появлении по начальству. И мне это очень не понравилось.

Да. Латоп Лигурович непонятное любит еще меньше своей жены. Через два часа скачки впереди обнаружился огромный белый крокодил. Он лежал поперек тропы. На его спине стоял Латоп Лигур Лиранс Черный Эль с моим фламбергом на плече.

Неизвестное количество стрелков и колдунов с двух сторон тропы в лесу, я чуял позвоночником. Приехали. Хамухи остановили носорогов, не добегая до белого крокодильего бока. Они были невозмутимы. Ожидали приказа старика. А что он мог приказать? Сдохнуть с честью и провалить миссию? Разводить спонтанную стрелку буду я: