Чтение онлайн

Даша дотронулась губами до Пашиного кольца, затем сняла его и надела на левую руку. Вот и снова овдовела! Овдовела, не успев стать женой! Спазм сдавил горло, и она уткнулась лицом в подушку. Первый раз за последние сутки она плакала, не сдерживая себя и не стыдясь этих слез. И хотя стены гостиницы были выложены на совесть и звуков не пропускали, Даша вцепилась зубами в наволочку, чтобы не закричать во весь голос, не впасть в истерику. Не в ее силах вернуть Пашу, не вернуть ей счастья взаимной любви, которое она испытала впервые в жизни, поэтому следовало привыкать существовать по-новому, без Паши и без любви…

Проплакавшись, она встала и босиком прошлепала к холодильнику. Глотнула прямо из бутылки минеральной воды, потом вернулась к кровати и достала из-под подушки фляжку с коньяком, но тотчас про нее забыла, потому что взгляд упал на светящийся циферблат будильника. Чуть не прозевала! Вот-вот начнется информационная программа «Пунктум Эс» [5] , крайне вздорная и самая скандальная в городе. Правда, иногда в рассуждениях ее комментаторов проглядывал некий смысл, но главной заслугой «Пунктика» оставалась полная осведомленность о всех гуляющих по краю и Краснокаменску сплетнях, слухах и домыслах.

Даша схватила пульт, включила нужный канал и все же опоздала. Молоденький диктор «PS» восторженно вещал с экрана:

— …не сходит с экранов и первых полос газет. Убийство известного в крае промышленника Павла Свиридовского породило массу слухов, которые никто из официальных лиц не спешит опровергать или комментировать. Например, начальник краевой милиции генерал-майор Василий Полевой заявил, что в интересах следствия не собирается делиться информацией, которая имеется в руках правоохранительных органов, о заказчиках и организаторах убийства. И никак не прокомментировал вопрос нашего корреспондента на пресс-конференции в краевой администрации о том, не является ли убийство самого богатого человека края сигналом к новому этапу передела собственности в нашем регионе. Отказался он ответить и на следующий вопрос: правда ли, что кто-то из местных тузов был крайне заинтересован в том, чтобы убрать Свиридовского со своего пути?..

— Вот придурки малолетние! — выругалась Даша. — Кто же им такое сообщит? Может, еще фамилию, имя, отчество назвать… — Она легла поперек кровати и пристроила подушку под грудью. Даша прекрасно знала, что, как и в какой пропорции будет подано, и все ж ей хотелось проверить, попадет ли она в яблочко?

На экране тем временем появился неизвестный ей комментатор, затем аналитик какого-то центра социальных исследований, следом депутат местного законодательного собрания, потом еще кто-то… Даша просто потеряла интерес к передаче, так как ничего нового, кроме общих фраз, потока междометий и обвинений в адрес милиции и прокуратуры, с экрана не прозвучало. Впрочем, все ее догадки подтвердились. Край пребывал в растерянности и в печали, а милиция и прокуратура хранили гордое молчание и терпеливо сносили нападки прессы. Но Даша по себе знала, какая поистине титаническая работа уже проведена и сколь много удалось выяснить. Получив подтверждение своим прогнозам, ей оставалось ждать, когда доберутся до нее. Даша не без оснований подозревала, что этот лакомый кусочек авторы программы оставили на десерт.

И дождалась! Мило улыбнувшись, ведущий «Пунктика» представил еще одного желающего внести свою лепту в волну грязных слушков и пересудов, роящихся вокруг Пашиной гибели. Этого волчонка она знала. Женечка Рогалев, или Рогулька, как между собой называли его коллеги. Он начинал в той же газете, где до недавнего времени работала Даша, и славился тем, что очень любил поиграть в «воинушку». Этакий искатель острых тем и жгучих ощущений, драматических ситуаций и прочего экстрима. Из тех юных «дарований», которым хоть плюй в глаза, скажут: «Божья роса!» Даша усмехнулась. Оказывается, Женечка перебрался на «Punctum S» и, верно, нашел то, что искал, потому что выглядел сытым и умытым. Начал он с того, что и следовало ожидать:

— Как мы уже сообщали своим телезрителям, в момент гибели рядом с Павлом Аркадьевичем Свиридовским оказалась известный автор «мыльных» романов, до недавнего времени жительница Краснокаменска, Дарья Богатырева, известная своим читателям под вычурным псевдонимом Княгичева, — Женечка сообразно своему имиджу борца за справедливость сразу пошел с козырей…

— Та-ак, «мыльные» романы и вычурный псевдоним. — Даша села и подложила подушку под спину. Рогулька показал свои клычки! В принципе ей было наплевать на сарказм юного поколения, когда-то Арефьев посоветовал ей не читать ни хвалебные оды в свой адрес, ни критические раздолбай. «Живи своим умом!» — говорил он, слегка посмеиваясь, после того как она в очередной раз разрыдалась в его кабинете из-за разноса, который ей устроили в местной прессе. Ее новую книгу обозвали «грязной пеной на гребне литературной волны». После именно этот роман получил престижную премию, разошелся многотысячными тиражами и был даже экранизирован. Только те, кто столь гнусно о нем отзывался и прочил быстрый провал, и не подумали извиниться. И, по слухам, остались крайне недовольны, когда Даша не пригласила их на банкет по случаю получения еще одной; не менее престижной премии, но теперь уже за другую книгу, которую местные критики и вовсе обошли молчанием.

Даша прислушалась. Женечка с самым важным видом вещал:

— …стреляла в киллера из пистолета, но «ПМ» тотчас неизвестно куда исчез. По-моему, это обычный милицейский приемчик, чтобы отмазать Богатыреву. Известно, что, будучи журналисткой, она всячески заигрывала с милицией, выдавала хвалебные статьи в то время, когда в стенах органов внутренних дел творился форменный беспредел. Возможно, Богатырева старалась еще и потому обелить милицию, что ее, как доподлинно известно, связывали близкие отношения с генералом Макаровым — тем самым «варягом» из Нижнего Новгорода, который три года заправлял краевым УВД, а после целого ряда скандалов благополучно перебрался в Москву на более высокую должность…

— Нет, не придурки! — мрачно констатировала Даша. — Суки, самые настоящие, последнего разбора суки!

В этот момент на экране пошли кадры, на которых она выходила из здания УВД и спускалась с крыльца в объятия местной прессы — растрепанная, без шапки, в замызганном пуховике. Понятное дело, все это показали крупным планом, особенно царапину на щеке. Даша напряглась, сжала кулаки, но на экране снова возник Женечка.

— …сегодня Дарью Богатыреву выпустили на свободу, — с важным, немного загадочным видом вещал Рогалев в объектив телекамеры. От напряжения его глаза слегка косили. — Прокурор не дал согласия на возбуждение уголовного дела, но отказался комментировать свои действия. Возможно, и здесь происходят какие-то закулисные игры? Как получилось, что пистолет оказался в руках у Богатыревой в тот момент, когда киллер выстрелил в Свиридовского? Именно у нее, а не у кого-то другого? И тут же мгновенно исчез. Что это, очередная инсценировка? Как могла женщина, никогда не имевшая дела с боевым оружием, завалить матерого бандюгана? Причем ни один выстрел не прошел мимо цели! Нет, что-то здесь не так. Скорее всего, в киллера стрелял кто-то другой, вполне возможно, снайпер, выполнявший приказ тех, кто заказал Свиридовского, желавших, как частенько бывает в подобных случаях, избавиться от лишнего свидетеля. Но милиция никак не реагирует на такую версию. Или прикрывает кого-то? Тогда понятно, почему им выгодно держать в героинях Богатыреву! Но почему именно Богатыреву? Какова ее роль в этом грязном деле? — Женечка заглянул в лежащую перед ним бумагу. — Конечно, мы не можем подвергнуть сомнению заверения милицейских и прокурорских начальников, скрывающих от журналистов всяческую информацию о ходе расследования по уголовному делу об убийстве Павла Свиридовского. Это их право! Мы понимаем, милиция и прокуратура опасаются спугнуть убийц, но мы обещаем своим телезрителям провести независимое расследование. И непременно расскажем о нем, как только появятся первые результаты…

Даша представила в этот момент лицо Полевого и не удержалась, усмехнулась. Порви их, генерал, порви, хотя бы мысленно, наяву законы не позволят!

А молодой говорун все больше и больше воодушевлялся, многозначительно надувал щеки, заводил глаза в небо и морщил покрытый юношескими прыщами лоб. Он явно косил под известного комментатора, пытался казаться невозмутимым и уверенным, точно так же задирал подбородок, иронически кривил губы, нервно переводил дыхание, но глаза выдавали прямо-таки щенячий восторг от чувства собственной значимости. Мальчик явно переигрывал, и Даше стало скучно. Ее схватку с прессой, видимо, решили не показывать, тем более что именно корреспондента этой программы она отбрила, как ей тогда казалось, удачнее всех. Но теперь она поняла, что все-таки непозволительно и явно дернулась, подставив спину для удара…

— Дарья Витальевна, как получилось, что вы оказались на площади в момент взрыва? Говорят, вы приехали водной машине со Свиридовским? — Мордатый, атлетически сложенный молодой человек трусил рядом с ней, стараясь подпихнуть к ее лицу микрофон, который она упорно отводила рукой. Конечно, он был сильнее и крупнее тех субтильных девиц и худых юнцов с покрасневшими носами из телекомпаний-конкурентов. И в несколько раз нахальнее. И Даша, которая дала себе слово не вредничать и терпеливо снести новый допрос, не выдержала:

— Да, вы правы, я подъехала к банку на машине Павла Аркадьевича. Да, мы были близки с ним, потому что я его любила. Тебе этого не понять! Ты ради баксов готов станцевать на могилах канкан с голой задницей. Учти, когда-нибудь его станцуют и на твоих костях. Палка, голубь мой, всегда о двух концах!..

Да-а! Будь эти сопляки умнее и опытнее, они тотчас отыграли бы этот мяч, но в «PS» схватку с прессой так и не показали, а другие каналы ей были неинтересны.

Даша выключила телевизор. Домыслы Женечки ее волновали мало, гораздо важнее, что думал по этому поводу Оляля, единственный оставшийся в Краснокаменске по-настоящему близкий ей человек. Гусевым она не собиралась звонить. Почему-то ей было неприятно вспоминать о них, хотя с Татьяной они расстались по-доброму и Даша даже выполнила ее просьбу и выпросила деньги у Паши. Другое дело, выплатят ли их теперь, потому что Павел не успел отдать ни устного, ни письменного распоряжения.