Чтение онлайн

Только Даше почему-то совсем не хотелось звонить. Вероятно, потому, что заметила его неприкрытую симпатию. Об этом не надо было гадать, все слишком ясно читалось на лице Алексея. Да и с какой стати он просто-таки с беспримерной настойчивостью добивается новой встречи? Явно не желает ее потерять!

От этих мыслей Даше стало совсем плохо. Она совершенно не хотела думать о тех отношениях, которые возникают между мужчиной и женщиной в результате взаимной симпатии. Ее тошнило от одной мысли, что кто-то способен отнестись к ней как к женщине. И к Алексею ничего, кроме чувства отторжения, она тоже сейчас не испытывала. Паша продолжал жить в ее сердце, и она чувствовала, что его душа где-то близко, рядом, в одной с ней комнате. От этого на сердце у нее потеплело, и оно забилось с той же частотой, как это случилось в юности, когда она бежала на первое свое свидание. Даша опустилась в кресло и тихо сказала:

— Павлуша, солнце мое, я тебя очень люблю! Побудь со мной! Я никому не хочу звонить, никому!

Ночь тянулась медленно. Мертвая, глухая ночь. Даше казалось, что она никогда не закончится, легла с вечера, да так и останется лежать вечной чернотой на земле, придавив беспощадной тенью все звуки, цвета, запахи, всю жизнь. И рассвет, как ни бейся, не сможет просочиться, бледный и скучный рассвет… Оляля так и не позвонил, и Даша не знала, что думать. Она несколько раз набирала его номер, но трубка поначалу частила короткими гудками, потом перешла на длинные, столь же бесчувственные к ее мысленным призывам отозваться.

Снег продолжал валить не переставая. Оляля вполне мог залететь в аварию, особенно если слишком спешил. Даша старательно отгоняла тревогу, успокаивая себя тем, что Гриша по какой-то причине задерживается, вероятно, это связано с картинами, которые он отправляет на выставку. В былые времена она могла предположить, что Ляльку завлекли на банкет по случаю удачного завершения дел. После подобных возлияний он частенько забывал все, даже как его зовут и адрес собственного дома. Теперь Гриша не пил, но куда успел подеваться, если клятвенно заверил, что непременно ей позвонит, прежде чем Выедет из дома?

Сделав допуск на его бестолковость, Даша все же сообщила охране, что к ней должны вот-вот подъехать. Но час проходил за часом, и когда стрелки будильника перевалили за полночь, Даша поняла, что Оляля не появится. Она снова набрала его номер. Бесконечно долгие гудки подтвердили: Гриша действительно куда-то исчез, и, несомненно, неожиданно, если не сумел ее предупредить.

Тревоги и волнения лишили ее сна. Не помогли даже несколько глотков коньяка, которые иногда спасали ее от бессонницы. Она была настолько взвинчена и рассержена на непонятное молчание Гриши, что решила одеться и прогуляться по набережной. Гостиничный ресторан работал до четырех часов, и у подъезда скопилось много автомобилей: от сверкающих лимузинов местных нуворишей до стареньких «Жигулей» частных извозчиков, поэтому она не боялась, что кто-то отважится пристать к ней в столь оживленном месте. К тому же у нее имелась «беретта». Правда, еще не было случая, чтобы Даша опробовала ее в деле, но знала теперь: если потребуется, не задумываясь пустит оружие в ход.

Представив себе все прелести ночной прогулки, она тут же подумала, что придется идти в душ, краситься, возиться с пуховиком, чтобы привести его в божеский вид, и от затеи отказалась. Правда, натянула пуховик и на босу ногу, в одних шлепанцах вышла на балкон. Было очень тепло и тихо, однако ноги на снегу быстро замерзли, и Даша вернулась в номер. Поначалу она хотела оставить балконную дверь открытой, но внизу, на автомобильной стоянке, принялись визжать пьяные девки, кто-то со вкусом ругался матом, а чья-то машина долго не хотела заводиться, рычала мотором и плевалась газом. Даша вновь закрыла дверь на задвижку, чтобы ночью не распахнулась от сквозняка.

Светлый проем окна стоял у нее перед глазами и почему-то напомнил ей своими очертаниями виселицу из того недавнего сна. Господи! Возможно, ей шло какое-то предупреждение, а она не поняла? Даша перекрестилась. Нет! Никаких снов, никаких виселиц! И вздохнула. Какое предупреждение? Во сне взрыву помешали, а наяву… Да, она могла выстрелить раньше. Раньше, чем киллер пальнул из гранатомета. Но не догадалась, не выстрелила… Даша застонала и прихватила ладонь зубами, сильно, до боли, чтобы остановить новый поток слез…

Над дальними горами темнота слегка расступилась, и на фоне этого едва заметного светлого пятна бледнели, потухая, мелкие, как песок, звезды. Накопленная за последние дни усталость давала о себе знать, и Даша не заметила, как задремала. Ей казалось, что она слышит каждый звук и каждый шорох, и все-таки она спала, потому что странные видения, ирреальные, как Гришины картины, будоражили ее мозг. Она металась и стонала, понимала, что нужно немедленно проснуться, но веки точно налились свинцом, и она ничего не могла с этим поделать…

Вдруг что-то щелкнуло в ее мозгу. Ей почудилось, что кто-то взвел предохранитель пистолета. Даша мгновенно открыла глаза. В комнате не стало светлее, может, еще и потому, что половину оконного проема загораживала темная фигура человека. Он стоял с обратной стороны стекла на узком карнизе и, просунув руку в форточку, пытался дотянуться до шпингалета на балконной двери. Одна из створок внутренней оконной рамы была уже распахнута.

Даша оцепенела. Но человеку не хватило руки, чтобы добраться до шпингалета, и теперь он принялся осторожно давить на наружную раму, но та не поддавалась. Человек пошарил рукой вверху, затем у основания рамы, вероятно, проверил, открыты ли защелки. И Даша поняла, что мешает ему распахнуть окно. Гвоздь! Огромный, чуть ли не в мизинец толщиной гвоздь!

Тогда она протянула руку к тумбочке. Дашина кровать стояла в тени, и вряд ли злоумышленник разглядел, что она проснулась и достала из сумочки газовый пистолет. Он-то и придал ей необходимой смелости.

Даша вскочила. До подоконника три шага, не больше! В долю секунды она очутилась возле окна и наставила пистолет прямо в лоб грабителю. В этот момент он пытался протиснуться плечом сквозь узкий проем форточки.

— Стой, скотина! — заорала она не своим голосом. — Запалю прямо в рожу!

Человек, Даша только сейчас заметила, что он в черной маске, рванулся назад. Ноги его соскользнули с карниза, и он, нелепо взмахнув руками, качнулся, как маятник, к перилам балкона. Но тотчас ловко и сильно оттолкнулся от решетки ногами и, ухватившись за веревку, которая была привязана к его поясу, стал быстро-быстро подниматься вверх и в мгновение ока исчез из поля зрения. Над Дашей были еще два гостиничных этажа и только потом крыша. Она вывернула голову, пытаясь разглядеть, что происходит выше и куда исчез злоумышленник, но ничего не разглядела. Для этого надо было выйти на балкон, а на такой подвиг Даша не отважилась.

Она с досадой посмотрела на ненужный теперь пистолет. Преступник, верно, принял его за боевой, потому так поспешно ретировался. Зря все-таки она заорала, надо было сразу нажимать на спусковой крючок! Налицо явная угроза: под утро, да еще через окно в номер, просто так не проникают. Даша оперлась ладонями о подоконник, поднялась на цыпочки и заглянула на балкон. Поверх ее уже присыпанных снегом следов виднелись четкие отпечатки мужских ботинок с рифленой подошвой. Рядом с ними чернело что-то, похожее на сумку или пакет.