Чтение онлайн

Обратите внимание на последнее слово. Исидор упоминает об асфальте мимоходом, не придавая ему особого значения, но это именно то вещество, которое так было необходимо Н. Ньепсу и которое он так настойчиво искал. Приходится лишь сожалеть, что он раньше не остановил свой выбор на этом веществе, тем более что оно было ему давно знакомо. Как мы помним, братья Ньеп-сы еще за двадцать лет до этого применяли асфальт в своем пирэолофоре в качестве горючего. И позже Нисе-фор неоднократно использовал асфальт, вводя его в различные лаки собственного приготовления, которыми покрывал пластины из камня, олова, стекла при копировании гравюр. К тому же о светочувствительных свойствах асфальта он должен был знать и, вероятно, знал из книг Сенебье, с которыми, безусловно, был знаком.

Асфальт был известен с очень давних времен. Еще в Вавилоне и Египте он находил широкое применение в строительстве и мумифицировании. Особенно много его встречалось у берегов Мертвого моря. Уже тогда было замечено, что под воздействием солнца это вещество меняет свою окраску. Но вот исчезли древние цивилизации, и об асфальте забыли на целых два тысячелетия. И только в начале XVIII в. вновь стали проявлять интерес к асфальту как дешевому природному строительному материалу, благо его месторождения были открыты во Франции и Швейцарии. Наряду со строительством асфальт начинают применять и для покрытия дорог. Постоянно пользовались в своей работе асфальтом живописцы и графики, которые вводили его в составляемые ими лаки. Асфальт - вещество черного цвета. Хорошо растворяется в некоторых жидких маслах, скипидаре, эфире, нефти. Под влиянием солнечного света асфальт обесцвечивается, окисляется и становится нерастворимым. Все эти качества как нельзя лучше подходили для гелиографических опытов Н. Ньепса.

Начал Н. Ньепс свои опыты с асфальтом, как обычно, с копирования гравюр. Покрыв пластину асфальтом, он, как и в опытах с другими веществами, накладывал на нее прозрачную гравюру и в течение 2 - 3 ч экспонировал ее под солнечным светом. На пластине оставался отпечаток гравюры в виде мутного беловато-серого изображения. После этого пластина погружалась в нефть или какой-либо другой растворитель асфальта. В тех местах, где асфальт освещался солнцем (под светлыми местами гравюры), он не растворялся и становился светлым. В теневых же местах асфальт растворялся и вымывался, обнажая металлическую пластину.

Поняв, что наконец-то найдено столь необходимое ему вещество, Н. Ньепс с 1822 г. прекращает всякие опыты с другими веществами и все свое внимание сосредоточивает на асфальте. Наряду с разработкой способа копирования гравюр он настойчиво пытается получить зафиксированное изображение в камере-обскуре. Имеется несколько сведений (письмо Клода к Нисефору от 10 июля 1822 г., свидетельства Исидора Ньепса и известного графика Леметра), что уже в 1822 г. Н. Ньепсу удавалось получать снимки. Таким образом, этот год может считаться годом изобретения фотографии. Именно так и склонны считать некоторые историки фотографии, например, француз Ж. Потонье.

К сожалению, об этом периоде в жизни Н. Ньепса сохранилось очень мало сведений, которые позволили бы нам проследить в деталях весь процесс изобретения гелиографии. Как уже говорилось выше, обо всем, что касается этого вопроса, в переписке братьев говорится одними намеками. Но вот, наконец, 16 сентября 1824 г. Ньепс пишет: «Со времени моего последнего письма мне немного мешала плохая погода, но, несмотря на это, я с удовольствием могу наконец сообщить1 тебе, что, усовершенствовав свои способы, я добился получения такого снимка, какого я мог желать. Не осмеливался раньше хвастаться успехом, потому что результаты до сих пор были не вполне удачны. Этот снимок сделан из твоей комнаты со стороны Гра, и я работал при этом с самой большой моей К(амерой)-О(бскурой) и с самым большим камнем. Изображения предметов получаются в ней с удивительной ясностью и точностью, вплоть до мельчайших деталей со всеми тончайшими оттенками. Так как этот отпечаток почти бесцветен, то судить мне как следует об эффекте можно, только глядя на камень под углом: тогда изображение делается видимым благодаря теням и отражению света. Это производит поистине магическое впечатление…

Я также снял с помощью моих меньших К(амер)-О(бскур) два вида со стороны заднего двора: один на стекле, другой на камне. Первый вид не удался, так как тон оказался слишком слабым; второй вышел очень хорошо, но в конце концов не удался потому, что я начал гравировать его раньше, чем камень высох как следует.

Здесь виновато невнимание с моей стороны, а не несовершенство моего способа, который применялся одинаково во всех трех опытах. Я на всякий случай снял еще один вид со стороны Гра на моем другом большом камне и сделал опять сначала два небольших снимка со стороны заднего двора, на камне и на стекле. Два первых снимка будут готовы в будущую субботу, а снимок на стекле, произведенный позже, - в понедельник вечером. Таким образом, дорогой друг, у меня будет свободное время, и я заранее буду иметь разные подробности для будущего письма. Пока же ты можешь, начиная с сегодняшнего дня, рассматривать как нечто доказанное и неоспоримое полный успех моего способа в приложении к снимкам как на камне, так и на стекле. В воскресенье или в понедельник я рассчитываю провести травление кислотой моего первого снимка с Гра, и, если эта операция даст такой результат, на какой я могу рассчитывать, я сейчас же займусь вопросом о способе получения отпечатков».

Вид из окна мастерской. Гелиография Н. Ньепса. 1826 г. Первый в мире фотографический снимок

Итак, вот она долгожданная и на этот раз уже настоящая победа! Настойчивость и целеустремленность изобретателя принесли свои плоды - наконец-то получе ны фотографические снимки и притом как на стекле, так и на камне. Н. Ньепс, как никогда, уверен в окончательном успехе, ибо знает, что причиной некоторых неудач является не недостаток его процесса, а отсутствие необходимого опыта, который обязательно придет со временем. И окрыленный изобретатель целиком отдается усовершенствованию своего способа фотографирования с натуры. Об этом можно судить по его письму Клоду от 7 августа 1825 г., в котором он пишет: «Если не случится непредвиденных трудностей, то я надеюсь, благодаря богу, окончательно достигнуть цели - гравировки снимков с натуры: это бесспорно наиболее важное применение занимающего меня открытия».

В том же году по совету брата Н. Ньепс вместо стекла и камня начинает применять медные пластины, которые он пробует протравливать кислотами, как это делают граверы, и печатать с них оттиски. Затем переходит на олово, которое, по его словам, как нельзя лучше подходит для этой цели. И результаты не замедлили сказаться. В письме от 27 июня 1827 г. Н. Ньепс спешит порадовать брата: «Я сделал снимок, вышедший очень удачно, кроме небольшой туманности, которую я сумею в будущем избежать. Такие снимки имеют в себе нечто магическое, видно, что здесь сама природа».

В следующем письме (18 июля 1827 г.) Н. Ньепс сообщает: «…я сделал еще один снимок с натуры; он удался не хуже первого. Теперь я занимаюсь третьим, который, полагаю, будет.не хуже первых двух. Мой способ превосходен, но не все предметы в моей камере-обскуре воспроизводятся одинаково ясно. Этот недостаток является общим и для всех камер-обскур. Я работаю над одним усовершенствованием в данном направлении; это усовершенствование будет очень важно, если я добьюсь счастливой удачи».

Как видим, в обоих письмах сквозит твердая уверенность в успешном завершении опытов. Теперь можно без всяких оговорок заявить, что гелиография - самый первый в истории фотографии способ закрепления изображения, получаемого в камере-обскуре, - изобретена! И заслуга в этом полностью принадлежит Жозефу Нисефору Ньепсу, талантливому французскому изобретателю-самоучке.

Что же представляла собой гелиография Н. Ньепса или, другими словами, как делались первые в мире снимки?

Процесс начинался с подбора необходимой толщины медной или оловянной пластины, которую обрезали по размеру задней стенки камеры-обскуры. Затем одну ее сторону тщательно полировали до зеркального блеска и серебрили.

Лак для покрытия пластины готовили следующим образом. Вначале асфальт растирали в мельчайший порошок, затем к нему подливали лавандовое масло до тех пор, пока порошок полностью им пропитывался. После этого весь порошок заливали доверху тем же лавандовым маслом, плотно закрывали посуду и ставили ее в темное и теплое место, где она находилась до тех пор, пока асфальт полностью растворялся в масле. Обычно для этого требовалось несколько дней. Если лак получался слишком жидким, то посуду открывали, и лишняя влага испарялась.

Когда лак был готов, небольшое его количество с помощью тампона из мягкой кожи наносили на полированную сторону пластины, а саму пластину клали на горячую плиту, где разогретый лак растекался тонким ровным слоем по пластине и прочно приставал к ней. Окончательная сушка пластины проводилась в темном сухом помещении. Следует заметить, что чувствительный слой, до тех пор пока полностью не высыхал, очень боялся сырого воздуха, даже дыхание могло безвозвратно испортить пластину.

Готовую пластину вставляли в камеру-обскуру. Из-за того что асфальт обладает очень слабой светочувствительностью, экспозиция длилась от 6 до 8 ч. И это при ярком солнечном освещении!