С четверти первого до полседьмого, Гедымин Анна

С четверти первого до полседьмого

Гедымин Анна

Шрифт:

«Говорят, у нее…»

Говорят, у нее были предки в Польше, Говорят, до него ей никто не был мил, Говорят, любила его даже больше, Чем он ее не любил… Мы похожи с ней. А глаза и брови — Ну один к одному! Я ли ей не родня! И походка, и рост… Что до польской крови, Так и это есть у меня. А различье — одно: вся душа, все поры Изнывают — я столько лет без огня! Как мне холодно с ним — с чудаком, который Безответно любит меня! Придавили сердце мое, словно льдиной, На душе ощущается недород… Счастье в том, говорят, чтобы быть любимой, А выходит — наоборот: Я завидую ей — той, что родом из Польши, Ей, старухе, которой один лишь был мил, И она любила его даже больше, Чем он ее не любил…

«Пожалуй, не люблю, — сказал…»

«Пожалуй, не люблю, — сказал, — но не грусти: Других я не люблю значительно сильнее. Возьми, что нажил я, коль сможешь унести: Закаты над рекой, неполных лун камеи, Заначенный экспромт — тот, что на черный день, Уверенность в себе (в ней всё — одна бравада), Бессонниц благодать, а ежели не лень — Возьми и жизнь саму, мне ничего не надо». И вспомнила рассказ о мастере мостов: Без отдыха и сна, иной не зная страсти, Он строил дивный мост. Когда был мост готов, Созвал всех горожан счастливый дряхлый мастер. Он им сказал: «Не зря был я судьбой храним! Я завершил свой труд! Труд жизни! Неужели!..» И он прошел свой мост. И рухнул мост за ним… …И я, как мастер тот, своей достигла цели…

«Расставание — это конец суетливых событий…»

Расставание — это конец суетливых событий И начало внимательной памяти. Этой порой Столько пишут картин! Совершают великих открытий! Строят замков воздушных, жилых у реки под горой! Мне отныне дано без усилий, по звездному гуду, Узнавать, как живешь, как работа твоя и родня… Вот и все. Не грусти, я тебя никогда не забуду. Не проси, ты и сам никогда не забудешь меня.

«Не уберечься…»

Не уберечься, Не заслониться рукой От непогоды И хлесткой молвы людской. Можно скрываться, Сбежать, зашторить окно, Только в итоге Все будет как быть должно. Не схорониться От света средь бела дня, Мне — от тебя, Тебе — от меня.

«Или тепло перешло все границы…»

Или тепло перешло все границы, Или мороз проявил мягкотелость, Только — взгляни: возвращаются птицы. Родины захотелось. Вроде бы любят, каются вроде, Но в холода забывают приличья И — улетают. Глаза отводит Грешная стая птичья. Их бы прогнать! Но в лесах наших темных Любят заблудших и непутевых. Так возвращаюсь к тебе, мой нестрогий. Мешкаю на пороге.

«Я-то знала, что буду нужна тебе и нежна…»

Я-то знала, что буду нужна тебе и нежна — Словно старшая дочь, а может — третья жена, Словно, как говорится, дорожка среди камней. Только стать никогда не хотела жизни нужней. Подняла ненужную жизнь, прижала к груди… Что мне делать с такой удачей, сам посуди! — Мне, в пыли находившей максимум три рубля, Понимавшей, что небо еще скупей, чем земля… По-над городом осень, слезится дождь по стеклу… Не работает солнце, запаханное во мглу… Ожиданье исчерпано, слово теперь за мной. Шутки в сторону. Стрелки пущены. День восьмой…

«Отмокаю на средней Волге…»

Отмокаю на средней Волге. Здесь мордатые, как бульдоги, По-над клумбой львиные зевы (Если пойти влево). А если пойти вправо — Там, как церковка, пятиглава Сопка — в сочных лучах заката Златоверха и синевата. И моря никакого не надо, И никакого Василия Блаженного, За окном — берез светящаяся колоннада, Как символ — чего бы? — ну, скажем, счастия женского. Напиши мне. Конечно, непривычно и недосуг. И увидимся скоро — лишь округа вспыхнет рябинами. Я сама не люблю многословных. И знаю, что не напишешь. Но — вдруг? Хотя бы по небу — строчками журавлиными.

«Как будто степь и ветерок степной…»

Как будто степь и ветерок степной, Как два конца у трости нарезной, Как трещиной надрубленная льдина, Как в здании две смежные стены — Так мы навеки соединены: Ни разойтись, ни слиться воедино…

«Шепот — не шепот…»

Шепот — не шепот… Море щерится пеной, Катятся звезды горошинами к воде. Выйдешь на берег — и тихо, и постепенно Жить привыкаешь, не думая о беде. Будут — не будут радости и удачи, Сгину ль во мраке иль в режущем свете дня, — Боязно даже, как это мало значит Полночью крымской, в сущности, для меня. Ленится память, предчувствия злые — немы. Только щебечут цикады в седой траве. Любит — не любит — вот ведь какие проблемы, Вот ведь какие, ей богу, на сердце и в голове.

«Приехала из далеких краев…»

Приехала из далеких краев И, как назло, по пути домой Увидела: ты кормил воробьев В чужом дворе, истязатель мой. Шумливые, уставшие от погонь, Тебе вдруг доверились, как судьбе. Один даже сел на твою ладонь… Глупые, как можно верить тебе! А небо — точь-в-точь как твоя рука — Горячее и доступное воробьям. И мчатся распухшие облака, Слегка прижаренные там и сям. Наверное, помнят лишь облака, А месяц вряд ли, он был еще мал, Как нес ты меня на жарких руках И к небу полуночному прижимал…

«Было счастье неизбежно…»

Было счастье неизбежно — Стало счастье невозможно, Даже птицы пели нежно — А теперь кричат тревожно, Словно страхи по углам. Меж блаженством быть с тобою И морокой быть собою С изумлением и болью — Разрываюсь пополам. И, решения не зная, Еду к озеру в бору, Где осока жестяная Громыхает на ветру, Где с тобой мы были счастливы… Забреду поглубже в лес, Вымогая взгляд участливый, Взгляд ответный у небес…

«Болью в сердце отозвалось…»

Болью в сердце отозвалось: Отчего мы с тобою врозь? Как же это вдруг получилось В не жестокой, в общем, судьбе? Для того ль я шутила, снилась И так нравилась долго тебе? Появлюсь из-за поворота, Всё скажу тем, кто рядом живет! И не факт еще, что кого-то Эта правда моя убьет… Но как взглянешь — с мольбою, с печалью — Прямо в смутную душу мою, Сразу всё тебе обещаю: Не приду, не скажу, не убью…

«Я знала, что предашь…»

Я знала, что предашь. Но я тебя люблю. Боль от тебя милее чьей-то ласки. Я без руля плыла, подобно кораблю Пред гибелью. Да только без опаски. Я принимаю боль. Влюбленных просто бить — Душа их неувёртлива прямая. …Уже нельзя понять, чтобы, поняв, простить, И хочется простить — не понимая…

«Вспомню: клен позолоченный…»

Вспомню: клен позолоченный в небо глядит, не мигая, Занимаются сумерки, пухнет дымок над трубой… Это жизнь моя — сладкая, жалкая — набегает, А потом — отступает. И все. И не будет другой. Морщат реку жуки, колобродит веселая рыба, Сено, россыпь черничная — всех и не вспомнишь потерь. Но останутся светлыми дни на обочине взрыва, А не в центре его, эпицентре его — как теперь. Время шло — и ушло. Так душа вылетает из тела. Так в колодце единственном вдруг иссякает вода. Я любила тебя. Я тебя потерять не хотела. (Жаль, что все позади!) Я любила тебя — навсегда.

1 2 3 4 5

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

С четверти первого до полседьмого

Гедымин Анна

Шрифт: