С четверти первого до полседьмого, Гедымин Анна

С четверти первого до полседьмого

Гедымин Анна

Шрифт:

«В каменном, каверзном, строенном на года…»

В каменном, каверзном, строенном на года, А пережившем столетие, как хвоя за половицей (Из такого же школьницей смотрела я в никуда Из ниоткуда, где довелось родиться), — То есть в безвременном… Впрочем, двадцатый век Проступает отчетливо в невниманье к детали. Прочее — вечно: этот мартовский снег И которое поколение женщин, говорящих: «Как мы устали…» В общем, в России, в городе, на этаже, Засиженном мухами изнутри, голубями снаружи, Я стою и думаю, что — свершилось: уже Ты мне нужен сильней, чем другим не нужен. Чахнет в лампочке пламя, задушенное стеклом, Надвигается будущее — невпопад, напролом. Пусть настигнет в доме твоем Нас — вдвоем…

«Ветер разнообразен…»

Ветер разнообразен: В паре с огнем Похож на цветок в вазе, Вместе с вольной водой Образует прибой (Ты когда-то шутил — Как мы с тобой). Не промчит стороной, Как экспресс в Новый год, Он навеки со мной, В отличие от. Даже в зимнем бору, Где и жизни-то нет. Если умру, Не он ли загасит свет?..

«Московского неба…»

Московского неба все та же подслеповатая гладь, В охрипшем радио — все те же песни Кобзона… А я так счастлива, что забываю дышать, Да и не вижу в этом действии большого резона. Так, выпить стараясь хотя бы еще одну, Забывает пьяница про визиты к начальнику и крестины. Так в океане, уйдя на желанную глубину, Забывают вынырнуть искатели жемчуга и дельфины. Я не оставлю тебе возможности умереть От скуки, от одиночества, от печали! И пусть от жизни сохранилась лишь треть, Тебя люблю я, словно в самом начале. Пойми, что это не вечность, а только ночь миновала, И первым утром мы очнулись, как ни в чем не бывало.

«Спасибо, судьба, за нежданную милость…»

Спасибо, судьба, за нежданную милость — Что счастье ко мне так рвалось и ломилось, Так жадно меня умоляло о встрече, Что я наконец-то устала перечить. Как будто очистилась жизнь от коросты, Как будто сбылись новогодние тосты И бродит душа по расцветшему раю… Я знаю теперь, что я многое знаю! Я знаю, что прошлое было кошмаром, Что счастье дается случайно и даром — И лучшим, и худшим, и средней руки, Всему, что твердили мне, вопреки.

«Бестолковую, несуразную…»

Бестолковую, несуразную Отдаю тебе жизнь свою. Ни над кем победу не праздную — Вся зареванная стою. Быть тебе мишенью для мщения И, конечно, не смыть вины — Бесполезно искать прощения У детей твоих и жены. И с друзьями прочными нитями Ты не связан с этого дня… Вот какой подарок сомнительный Принимаешь ты от меня. Будут слухи гулкими, черными, Непривычной, бездонной тишь… Так чему ты рад, обреченный мой? Так за что ты благодаришь?..

«И озеро в пятнышках облаков…»

И озеро в пятнышках облаков, И шмель над зацветшей сливой — «Кто таков, — спрашивают у меня, — Да кто он таков, Чтоб сделать тебя счастливой? Всем известно, как характер твой плох: Чуть замедлилась — и снова спешишь в дорогу. А с ним… В самом деле, он же не бог, Он же не бог, ей богу!» Смотрю взахлеб, так что небо вверх дном, Как трепещут твои ресницы… Спи, мой свет! Мечтаю лишь об одном — Чтобы тебе не сниться. Отдохни немного, иначе нельзя, И хоть во сне не слушай Те скабрёзности, что шепчут друзья, Желающие как лучше. Ибо, как бы ни был горизонт наш глубок — Ясный, открывающийся прямо с порога, — Все равно мне страшно за тебя, ведь ты же не бог, Хоть и похож на бога.

«Конечно, я прежней жене твоей благодарна…»

Конечно, я прежней жене твоей благодарна — За то, что была красива и не бездарна, За то, что заботилась о тебе и детей рожала, Но больше — за то, что не долюбила, не удержала…

«Милый, знаю — на свете бывают цветы…»

Милый, знаю — на свете бывают цветы, Великие праздники, дружелюбные окраины леса. Но в последнее время все, что не ты, Для меня не представляет ни малейшего интереса. Впрочем, мне кажется, это ты перекинул мост, Когда изгибается радуга на весь пейзаж обозримый. И еще, мне кажется, о тебе распевает дрозд, О тебе покрываются ветви спелой рябиной. Осень. Брожу по колена в золоте, что твой Мидас, Зачарована, недосягаема сплетней. Все это — ты, мое солнце, мой звездный час. Дай бог, последний…

«Не звать гостей! Зачем нам гости…»

Не звать гостей! Зачем нам гости? Я больше не люблю гостей. Они впиваются, как гвозди, В мир наших радостных страстей. И снова слушать нам — доколе? — О сериалах и футболе, Вникать в минувшие печали И в то, что ныне говорят… И ты меня не замечаешь Уже четвертый час подряд.

«О дни предосенние…»

О дни предосенние, вереница блаженных дней! На счастье настраиваться с каждым годом трудней. А после останется в небе горстка огней, И ни притронуться, ни присоседиться к ней. О дни предпоследние, уж больно вы хороши Для неприкаянной и небезгрешной души…

«Пока мы были с тобою врозь…»

Пока мы были с тобою врозь, Отклонилась земная ось, Поменялись магнитные полюса, По ночам стали слышаться голоса, А днем, напротив, прекратили звонить, И этого, казалось, не изменить. Пока мы были с тобою врозь, Ничего нам не удалось, Даже попытка — любой ценой — Пройти тропою иной. И вот я думаю (мысли, впрочем, легки): Какие же мы с тобой дураки! И какая удача, что сердце не разорвалось, Пока мы были с тобою врозь!

«Посмотри — эта ночь не хуже…»

Посмотри — эта ночь не хуже, чем в наше лето. Ты тогда записал на тетрадном обрывке чистом, Что, коль бог наделил тебя крохами интеллекта, То, наверное, черт к нему инструкцию свистнул. Книжный червь — и смутьян, по московским дворам скиталец, Где неважно, кто встретится первой — смерть иль девица, Так настойчиво мною вымечтанный красавец, Что тебе ничего не осталось — только явиться; Балагур, выпускник способный бессчетных спален, Вдруг меня приручать задумавший терпеливо, — Я любила тебя. И спасибо, что ты оставил Мне возможность любить другого после разрыва. Над самим же тобою ночь отливает сталью, А из всех Медведиц в окошке — всегда Большая. И сжимается сердце, когда случайно представлю, Как храпишь один в темноте, никому не мешая. Знай, что мне в эту ночь опять по тебе не спится, И тоски этой хватит, наверное, лет на двадцать. Да светится твоя неправедная зарница — Всех других нарядней, уж можешь не сомневаться!..

«Ты думал: пусть одиночество…»

Ты думал: пусть одиночество, только бы не воскресные Хождения, дни рождения… Уж лучше к былым подружкам. …В парке, где только местные, Похожий на наваждение Шахматист сумерки разливает по кружкам… Озеро, звездами запорошено, Смотрит в небо по праву единоверца. …Научившийся быть нежданным, потом — непрошенным, Ты не смог одного: совсем исчезнуть из сердца…

1 2 3 4 5

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

С четверти первого до полседьмого

Гедымин Анна

Шрифт: