С четверти первого до полседьмого, Гедымин Анна

С четверти первого до полседьмого

Гедымин Анна

Шрифт:

«Те, кто прежде…»

Те, кто прежде тебя иль меня любили Кто и поныне считает, что любит из нас кого-то, Еще на что-то надеются, думают: или-или, Дышат в трубку, внезапно являются из-за поворота. А то собираются вместе, прикрывая злобу — участьем, И начинают судить нас, об истине зная немного: Мол, наше счастье — это, в общем, несчастье, И мы поплатимся, а они, возможно, помогут. Но кто судья — нам, друг с другом вкусившим рая, Не осквернившим любовь ни торговлей, ни даже меной? Только сизая вечность, синеющая у края, Только жизнь, никогда не бывающая чрезмерной…

«Не пугай меня к ночи…»

Не пугай меня к ночи, такого и в шутку не надо. Мне ведь снилось однажды, что правда уходишь ты, А с тобою — вся долгая моя жизнь И легкая моя смерть, И прочие мои мечты…

«В пригороде моем…»

В пригороде моем Весна четвертые сутки, И так хорошо вдвоем Вечность разменивать по минутке! В городе кутерьма, болтовня, Машины летят, пугая. А в пригороде у меня Мне дождик шуршит: «Дорогая!..» И нас с тобой зовет воробей, От вдохновенья шалея, И небо лишь для нас — голубей, И зеленей аллея. Не так ли перед прыжком Время вдруг тормозится, И плачут, не зная, по ком, Ветер, вода и птица?..

«Откуда эта холодность? Откуда…»

Откуда эта холодность? Откуда Бесстрастность рук и отрешенность глаз? Мы соли вместе съели меньше пуда, Но слез добавь — и будет в самый раз. И все напрасно. Неохотно, куцо, Но все ж всплывает месяц надо мной, — Хоть я смогла уйти, не оглянуться И в столб не превратиться соляной…

«Насмешки такой бессердечной…»

Насмешки такой бессердечной Мы явно не ждали с тобой: Любовь оказалась конечной — Как жизнь и как боль. Роняет июль с небосвода Светил перезрелую гроздь… Ну что с возвращенной свободой Нам делать, теперь уже врозь? А полночь в ответ мне хохочет Всем сонмом нарядных огней: Любовь оказалась короче! А жизнь — оказалась длинней!

«С утра на лестнице…»

С утра на лестнице — совсем не шахматный мат. Звонит подруга о путешествии в Канны. Светает поздно, потому что февраль — не март. На кухню уже не заходят отчаявшиеся тараканы. Живу — принцесса вполне престижных кровей — В своей запущенной башне многоэтажной. Видишь, кем стала та, что была твоей? Видишь — оттуда? А впрочем, уже неважно. И лишь вот в такие ночи, когда кругом — ни огня И, уж тем более, ни огня где-то рядом, Бывает, думаю: а как ты глядишь на меня — Двадцатипятилетним иль все ж повзрослевшим взглядом? Хотя за что бы тебе такой недобрый удел? Уж, в крайнем случае, ты манну Господу мелешь. Ведь я — «снова ягодка», что еще не предел. А вдруг ты все видишь, но разлюбить не умеешь? Ответа вовеки мне, наверное, не узнать, Разве что ангелы случайно проговорятся. А значит, приходится холить нешибкую свою стать И лунных ночей да безоблачных дней стесняться…

«Когда наступит срок…»

Когда наступит срок последней строчки, точки, Когда не станет дел, сводящихся к рублю, Всего на миг один я попрошу отсрочки, Чтоб жизни прошептать последнее «люблю». Люблю, как светит в ночь рождественская елка, Люблю пьянящий страх на горном вираже… По правде говоря, жилось мне трудоемко, Но что-то отдыхать не хочется уже. И все-таки узнать безумно интересно, Как выглядит итог во всей своей красе — Когда уже душа опомнилась, воскресла И звезды понеслись по встречной полосе…

1 2 3 4 5

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

С четверти первого до полседьмого

Гедымин Анна

Шрифт: