С чистого листа 2029
Шрифт:
— Сколько времени? На работу уже? Сейчас тоже встану, иди кури пока…
Реплику Жеки, спать дальше — проигнорировала, тоже встала. Вернулся с улицы, она уже на кухне суетится, стараясь не шуметь. Прошел к ней, молча включил плитку соседнюю на шестерку, достал литровую эмалированную кружку под кофе. Прислушался: Синицыны уже встали, слышны звуки. Громко распахнулась дверь, протестующий возглас Мишани:
— Но я в туалет хочу, мама! Не могу терпеть…
Жека поморщился, ещё две ложки кофе бросил в кружку к первым четырём. Сказал Насте:
— Сходи позови, а то так и будут отсиживаться, стесняться. Не зря рано сегодня подорвался, сейчас и поговорим, по основным пунктам. Днём ты сама с ней ещё обсудишь остальные мелочи…
Света выслушала, что ей говорил Жека, молча. Только лицо выдавало эмоции: покраснела, потом губы затряслись, едва снова в плач не сорвалась. Сдержалась, прижала руки к груди:
— Спасибо, ребята, спасибо! Мы не будем обузой, муж каждый месяц высылает и я с понедельника на работу выхожу. Я уже написала, что всё в порядке, вышлет, как прочитает…
— Ты лучше напиши, что всё действительно хорошо, — перебил Жека, — подробней прямо: крыша есть, с едой нормально, с деньгами терпимо. Давайте, по остальному, женскому, без меня тут потрещите, Мишаня чтоб ягоды из морозилки не жрал холодные, пусть оттают вначале. Тут, — Жека ткнул рукой на диванчик, — яблоки сушеные, пусть грызет. Давай, Света, без мелодрамы, не реви только, проживем… — Повернулся к Насте: — Пока покажи всё, а мы после работы вечером в гости сходим, и развеемся, и Мишаня со Светой отдохнут от нас…
Жека снова шагал по улице пешком, не забыв нацепить «намордник» и то и дело поглядывая на небо — слова президента про ядерку занозой сидели в голове. Но город, казалось, ничем не выдавал тревоги: на улицах всё больше людей, два трамвая навстречу проехали за те пятнадцать минут, что он до отдела добирался. И один попутный, но Жека не торопился — дождя нет, в воздухе сыро и тучи над Таганаем, терпимо. Сейчас опять весь день в подвале торчать сгорбившись, эх, скоро надо выбрать время и на дачу, как бы табак по такой погоде не заплесневел…
Отдел встретил суматохой, гудел как расстревоженный улей. «Всё правильно», — поправил Жека пистолет в кармане, — «здесь сейчас тоже передовая…» Отметился в дежурке и сразу в подвал, сдал всё лишнее на посту и потыркался вначале в лабораторию, потом в «морг» — Димона нигде не было. «В курилке, стопудово.» — решил Жека и не ошибся…
Там, помимо Димки, ещё двое: один старый знакомый, выдававший Жеке рацию в первые смены — представился Семёном, второй — Рустамом.
— Семён один займется хардами сегодня, — обозначил фронт работ Димон, — а мы втроем будем заниматься сексом с системниками калечными, из которых вчера жесткие вытащили. Работоспособное ищем и тестим, остальное на выброс. Маски достаем сразу, чтоб не дышать всем этим…
— Да, давайте, парни, на совесть поработаем и ускоримся, — добавил Семён, — ещё везут всякое, в Челябе успокоилось, всё подряд выметают, по офисам и квартирам. Слышали же про города? И хорошая новость: в конце месяца можно заявку подать на технику, кому что надо, и смартфоны будут, и для компов запчасти…
Глава 20
20.
'Так медный пятак проверяют на зуб
Так вытирают поцелуи с губ
Так, уже встав на дорогу в рай
Опять забывают считать каждый рупь
Так рожают детей, не зная отца
Так встают во весь рост, не боясь свинца
Это так больно — дорога в рай
Но жизнь — из яйца, а начало — с конца, е!
А ты играй, а ты играй, играй
Может быть, увидишь дорогу в рай, ай-я-я-я-яй
А ты играй, а ты играй, играй
Может быть, увидишь дорогу в рай…'
О. Арефьева
Настя. Интерлюдия.
Так всё хорошо вчера в пятницу днём разрешилось на работе… С Женей пока не поделилась, чтоб не сглазить. И такое вечером…
В последнее время приходилось следить за собой, чтоб не уподобиться белке-истеричке, как она частенько называла Ленку. Одно за другим валится, не успеваешь дух перевести. В цех за пару часов до обеда залетела группа полиции, в бронежилетах, автоматами ощетинились и двое в штатском, начальство видимо. Беженцы молча на пол прилегли и руки за голову. А те на них ноль внимания, сразу начальника цеха за грудки и поволокли в кабинет. Обрывки фраз, что услышали рабочие, тут же весь цех облетели:
— Директор где? Сейчас покажем, пидар, оптимизацию производства и социализацию азиатов в общество. Из общаги пару семей в квартиру тебе заселим, будешь плов каждый день жрать…
А перед обедом появился и сам директор, вместе с другими полицейскими, в столовой импровизированное собрание устроили. Начальник силовиков ткнул локтем под ребра бывшему представительному управленцу, сейчас стоявшему с наливающимся синяком под глазом и с полу оторванным рукавом пиджака. Скомандовал негромко, Настя расслышала лишь потому, что стояла в первых рядах:
— Давай, гнида, начинай. Произошла чудовищная ошибка и далее тезисно…
После покаянной речи директора столовая загудела: обязаловки по обучению мигрантов теперь нет, наставничество оплачивается, бухгалтерия сделает перерасчет в ближайшее время по отработанным сменам. Настя сразу после обеда сказала до свиданья одной из своих учениц. Та хоть и по-русски бегло разговаривала, в отличие от двух других, но работать не желала на совесть. То вид делала, что не понимает, что от неё требуется, то откровенно запарывала порученные ей операции. Настя от неё избавилась без сожалений, две других зато сразу посерьезнели и собрались, любо-дорого глядеть, как на обучение и работу мотивированы…
Вечером все цеха облетели новости: начальство уплотнили беженцами, как шептались — за излишнее усердие по прежним методичкам, общагу с мигрантами перетрясли, кого сразу в фильтрационный лагерь, кого на работы определили. Причем на такие, что те, кто остался у них в оружейке — с удвоенной энергией начали шуршать…
А дома — Синицыны. Настя уже наслушалась историй, та же Ленка рассказывала о семье из четырех человек у них, да и в цеху девчонки делились. И Сальниковы ещё не стерлись из воспоминаний, так что учительница с пареньком — ещё неплохой вариант, не зря Женя в полиции сейчас служит…