Чтение онлайн

— Михаль Бар-Тов, директор отдела внутренней безопасности, — сказала она, поприветствовав рекрутов едва заметным кивком. — Вы слышали, чего от нас ждать. Взамен мы хотим получить от вас всю вашу жизнь. Отныне вы должны открывать нам все — абсолютно все. Новых друзей можно заводить только с нашего предварительного согласия. Вы должны принести нам свои паспорта и документы, а также документы ваших ближайших родных, чтобы мы хранили их здесь. Когда люди будут спрашивать о вашей новой работе, отвечайте, что служите в Министерстве обороны и не можете об этом рассказывать. Чем бы вы ни занимались, не прикидывайтесь, будто работаете в банке или детском саду. Это лишь подхлестнет любопытство.

По классу прокатилась волна смешков, но Бар-Тов погасила ее одним взглядом.

— Каждые три месяца вас будут в обязательном порядке проверять на детекторе лжи.

— Нет, не в обязательном, — возразил Орен. — У вас, дети, есть право отказаться от детектора. Тем самым вы дадите мне право пристрелить вас.

В наступившей тишине слышно было только, как кто-то прочищает горло.

— И наконец, — сказала Бар-Тов, — вам категорически запрещается говорить о работе по телефону или дома, а также в любой другой несанкционированной ситуации. Всякий, кто будет это делать, понесет суровое наказание. Не спрашивайте, как я об этом узнаю. Я директор отдела внутренней безопасности. Я обо всем узнаю.

Она сделала паузу и обвела глазами комнату, пристально изучая каждое лицо, каждую складку на нем, каждое движение века, каждое шарканье ноги. Адам тайком оглянулся по сторонам. Другие рекруты выглядели суровыми, явно закаленными в бою, и хитрыми — каждый на свой манер. Но ни один не смел даже пошевелиться, не то что заговорить.

— Дети, — сказал Орен, выпрямляясь во весь рост, — наслаждайтесь последними минутами слепоты. Сегодня мы начнем открывать вам глаза.

Оставшуюся часть утра посвятили разнообразным ознакомительным мероприятиям. Рекруты молчаливой колонной прошли зал технологий, отдел прослушивания, библиотеку паспортов и документов, склад оружия и зону отдыха. Их будут готовить по пяти направлениям: сбор разведданных, протокол обмена данными, общая военная подготовка, скрытые и секретные технологии и тайные операции. И Адаму, подобно остальным рекрутам, не терпелось ко всему этому приступить.

Долго ждать не пришлось. После шикарного обеда в столовой премьер-министра, где меню составляли из модных блюд лучших ресторанов мира — оперативники Бюро должны были чувствовать себя комфортно в подобной обстановке, и таким трапезам предстояло сделаться частью их подготовки, — им приказали сдать удостоверения личности и группами по три человека повезли в Тель-Авив на первую тренировку. Адама снова отдали под начало Игалю, который на обратном пути в город был таким же молчаливым, как и по дороге из него. Самая жаркая часть дня уступила место знойной духоте предвечерья, когда кажется, что тепло исходит от всего — от шоссе, от мостовых, от машин. Мерный гул «мерседеса» начал вводить Адама в сомнамбулическое состояние. В паху зудело, но он не смел почесаться. Машину вел психолог; Адам остановил взгляд на его макушке и, когда та поплыла перед глазами, сонно кивнул.

Но мысли о Нехаме, все-таки его Нехаме, не дали ему окончательно впасть в забытье. Собиралась ли она сказать ему, что беременна? Планировала ли она от него уйти? Или боялась того, что он может сказать или сделать? На душе скребли кошки, и он решил проверить телефон: ничего. Тупая безжизненность инструмента, которым не пользуются. Адам выключил его.

В конце концов психолог припарковался где-то в районе Ха-Ракевет, к северо-западу от развязки Ла-Гардия. Они вышли из машины, и Адам, следом за психологом и Игалем, зашагал по улицам, чувствуя себя голым и уязвимым без удостоверения личности. Если его поймают, могут быть неприятности, особенно учитывая, что он военный. Они добрались до Яд-Харуцим, улицы, известной своими кафе и барами. Купив по стакану кофе, они остановились на углу, в тени, на жаре.

Наконец Игаль заговорил.

— Посмотри вон туда, — сказал он, показывая на бронзовое солнце. — Видишь того полицейского через дорогу? Слушай задание. Узнай, как его имя и фамилия. Узнай, откуда он родом. Посиди с ним в машине и выпей воды. Потом возвращайся.

— Что мне делать, если он попросит предъявить удостоверение?

— Оно у тебя есть?

— Нет, мне сказали его сдать.

— Тогда какого ответа ты от меня ждешь? Придумай легенду и придерживайся ее.

— Меня арестуют.

— Придерживайся своей легенды. У тебя семь минут.

Адам допил кофе, смял бумажный стакан и бросил его в мусорную корзину. Потом как можно более небрежным шагом перешел раскаленную дорогу. Полицейский стоял, прислонившись к своей патрульной машине, и наблюдал за дорогой.

Будучи почти на целую голову выше Адама, он производил грозное впечатление. Он почему-то напомнил Адаму легендарного Голема, истукана, которого в семнадцатом веке оживил и связал клятвой защищать евреев таинственный раввин. Ладонь полицейского лежала на рукояти пистолета, как будто он был готов им воспользоваться; в солнечных очках отражался его значок, его патрульная машина и улица. Новичок, подумал Адам. Так поглаживают оружие только новички. Пока Адам приближался к полицейскому, тот смотрел на него, чувствуя, что с ним хотят заговорить. Офицер был нервным и неопытным, вероятно, он только что пришел из армии. С такими непросто.

— Здравствуйте, офицер, — сказал Адам, искусно подражая тягучей американской речи. — Вы говорите по-английски?

— Немного, — неуверенно и с сильным акцентом ответил полицейский; Адам явно застал его врасплох.

— Я хотел задать вам вопрос, — сказал Адам. — Могу я задать вам вопрос?

Полицейский сдержанно кивнул.

— Я кинорежиссер, — продолжал Адам. — Из Америки. Понимаете? Снимаю картины.

Офицер выглядел смущенным.

— Картины?

— Да, ну, знаете, фильмы. «Терминатор»? «Крепкий орешек»? «Бэтмен»?

— О’кей, — без тени улыбки сказал офицер. — И что?

— Я снимаю фильм, действие которого происходит в Тель-Авиве, и мне нужно, чтобы в нем сыграл полицейский.

— Полицейский?

— Да, как вы. Повернетесь боком?

Поколебавшись немного, офицер продемонстрировал профиль. И тогда Адам понял, что полицейский у него в руках.

— Да, вы бы идеально смотрелись в кадре, — сказал он. — Как вас зовут?

— Как меня зовут?

— Да.

— Яаков Риф.

— Откуда вы?

— Я?

— Да, откуда вы родом?

— Из Гиватаима.

— У вас есть номер, по которому я мог бы связаться с вашими вышестоящими офицерами и спросить у них разрешения, Риф?

До такого уровня английского офицер не дотягивал, и ему потребовалось время, чтобы переварить услышанное. Драгоценные минуты шли, но Адам не мог рисковать; один неверный ход мог все испортить. Наконец офицер достал листок бумаги и, приложив его к машине, записал номер. Адам решил брать быка за рога.

— Мы платим по тысяче долларов в месяц, — сказал он. — Понимаю, это немного, но речь идет о небольшой роли. Как вы на это смотрите?

Когда с помощью повторений и жестов офицер понял, о чем говорит Адам, он закивал, как школьник. Его рука впервые за весь разговор отпустила пистолет. Теперь или никогда.

— Эта машина, — проговорил Адам, — вы умеете быстро на ней ездить?

Офицер кивнул.

— У вас хорошо с быстрой ездой?

Еще один кивок. И на сей раз слабая улыбка. Адам походил вокруг машины, разглядывая ее под разными углами через сложенный из пальцев «объектив».