Чтение онлайн

До той поры Юзи работал в режиме «прыгуна». То есть из базы в Тель-Авиве его могли в любой момент отправить в любую точку мира, бросить на короткую, одноразовую операцию. В прыгуны никто не рвался, а ему это было особенно в тягость. Юзи хотелось вырваться из Израиля, обрести забвение. В Тель-Авиве все напоминало о родителях, о Нехаме, с которой он два года не виделся. И все напоминало о сыне — сыне, которого он даже тогда не смог бы узнать. Поэтому, когда подвернулась возможность уехать из страны и работать под прикрытием, Юзи поспешил ею воспользоваться.

Под именем Давида Моро, французского бизнесмена, Юзи вылетел из Тель-Авива рейсом «Эйр Франс» и рано утром приземлился в Париже. В пути он читал сводку по элитным люстрам, которую подготовил для него исследовательский отдел. В аэропорту его никто не встречал; контакты с оперативниками парижской резидентуры сводились к минимуму, нельзя было открыто впутывать их в такую дерзкую операцию. Поэтому Юзи в гордом одиночестве отправился к центру города, в отель «Ле Морис» на улице Риволи.

Планировщики Бюро в Тель-Авиве выделили два ключевых персонажа, от которых зависел успех миссии. Первым был Рим Аль-Зоуби, советник шефа сирийского Мухабарата, который отвечал за покупку люстры. Согласно досье, которое имелось у Бюро на Аль-Зоуби, тот был примерным семьянином и жене, как правило, не изменял: увы, с этой стороны к нему было не подкопаться. Но искра надежды все же проглядывалась. Дети советника обучались в частных школах, а его матери требовалось дорогостоящее лечение. Как следствие, Аль-Зоуби увяз в долгах. Вот оно, слабое место, очевидное для психологов Бюро: алчность.

Второго человека звали Пьером Таненбаумом. Рыжеволосый художник-оформитель жил и работал в модном парижском квартале Мадлен. Он был закоренелым сионистом и надежным сайаном; несколько раз хорошо себя показывал, предоставляя «катса» краткосрочные займы. По мнению психологов Бюро, Таненбаум чуть ли не мечтал принять более деятельное участие в какой-нибудь операции. Юзи пригласил его в гостиницу, и там, за чашкой кофе, они разработали план.

В течение двадцати четырех часов Юзи и Таненбаум учредили «Люп», подставную фирму, занимавшуюся внутренним освещением класса люкс. Дизайнеры Бюро в Тель-Авиве разработали буклет и визитные карточки, а Таненбаум договорился об офисном помещении с молодой особой, которая была сайаном и согласилась отвечать на телефонные звонки вместо секретаря. Декорации подготовили, сцена ждала начала действа. Сирийская делегация приземлилась в Париже, и внимание всего разведывательного сообщества Франции, резидентов всех стран и национальностей, приковала к себе встреча. А Юзи и Таненбаум тем временем сосредоточились на Аль-Зоуби и его задаче купить люстру. Двенадцать часов они терпеливо наблюдали, и вот наконец пришло время сделать ход. Подключившись к телефонной линии Аль-Зоуби, они узнали, что тот собирается в антикварный салон «Перрен» на улице Фобур-Сент-Оноре, неподалеку от пентхауса Таненбаума, встретиться с хозяином и посмотреть люстры. Юзи также выяснил, что сумма, которую выделили советнику на покупку, составляет 35 тысяч евро; вот в эту щель Юзи собирался вставить рычаг. Он дошел следом за Аль-Зоуби до антикварного магазина и, заняв место у окна одного из соседних ресторанчиков, стал попивать черный кофе; Таненбаум, который знал месье Перрена — владельца салона — сидел в машине за углом, ожидая сигнала Юзи. У Аль-Зоуби и месье Перрена завязалась беседа, и они начали переходить от люстры к люстре. Юзи несколько минут наблюдал за ними и, когда Аль-Зоуби в задумчивости остановился перед одной из люстр, набрал номер Таненбаума, дождался двух гудков и повесил трубку.

Долго ждать не пришлось. Через несколько секунд Таненбаум изящно прошествовал по улице и скрылся в антикварном магазине. Включив наушники, Юзи услышал, как Таненбаум поздоровался с месье Перреном и непринужденно подключился к беседе. «Прирожденный шпион, — думал Юзи, — просто прирожденный». Поговорили о делах, и месье Перрен из вежливости представил коллегу Аль-Зоуби. Таненбаум завел речь о люстрах. Несколько общих замечаний — и вот Аль-Зоуби уже заинтересовался одним изысканным творением в стиле неорококо. Засим Таненбаум откланялся, перешел через дорогу на сторону ресторанчика и занял столик за спиной Юзи. Пока все шло по плану.

Когда Аль-Зоуби покинул магазин, Юзи и Таненбаум взяли такси до ресторана у моста Согласия. Зная, что сириец заказал там ланч, Юзи забронировал столик напротив. Ждать им и в этот раз долго не пришлось. Как только Аль-Зоуби появился на пороге зала, Таненбаум отыскал его взглядом, поздоровался, удивился совпадению и спросил, как идут дела с покупкой люстры. Потом Юзи невзначай заметил, что у месье Перрена неслыханно высокие наценки, и похвалил Аль-Зоуби — дескать, тот очень мудро поступил, что не купил у него сразу. Сириец явно растаял от комплимента, и Таненбаум решил, что самое время пригласить его отобедать вместе. Аль-Зоуби согласился. Рубикон был перейден.

К тому времени, как подали основное блюдо, Юзи и Таненбаум заключили с Аль-Зоуби сделку. Они презентовали сирийцу буклет «Люп», в котором стояли необыкновенно низкие цены. Прямые поставки, объяснили они, без розничных надбавок. Юзи выждал момент и пообещал достать точно такую же люстру в стиле неорококо, как понравилась Аль-Зоуби, только тысяч на десять дешевле. Потом деликатно предложил выписать квитанцию на все тридцать пять тысяч. Наступила пауза. Юзи буквально слышал, как мозг Аль-Зоуби перемалывает возможные варианты: можно доставить боссу люстру стоимостью 35 тысяч, потратив при этом всего 25, а разницу положить в карман. Не бином Ньютона. Мужчины обменялись рукопожатиями. У Аль-Зоуби был вид человека, который считает себя умным — и удачливым — дальше некуда. Он сразу отдал залог и ушел счастливый.

Позднее в тот же день Юзи вернулся в антикварный салон «Перрен» и купил люстру за счет Бюро. Ночью она слетала в Израиль, где специалисты нашпиговали ее крошечными микрофонами и камерами с волоконной оптикой, и за несколько часов до отлета сирийской делегации Юзи с Таненбаумом доставили довольному Аль-Зоуби его покупку. Не прошло и недели, как люстру повесили прямо над письменным столом шефа секретной службы Сирии, в самом защищенном месте страны, и видеосюжеты с этого места постоянным потоком пошли в Тель-Авив. Идеальная операция: без крови, без смертей, без пыток. Немного находчивости в сочетании со старой доброй хуцпой. [11] Что может быть лучше?

— Зацени, — сказал Авнери, демонстрируя свой айфон. Он постучал пальцем по экрану и положил телефон на изящный кофейный столик. — Все прослушивающие устройства в радиусе пяти метров обезврежены.

— Никогда такого не видел, — проговорил Юзи.

— Модифицированный айфон, — отозвался Авнери, — штатный прибор Бюро.

— Техника не стоит на месте.

— Тебя, по крайней мере, обгоняет, — сказал Авнери, проводя рукой по золоченому грифону, исполнявшему роль столбика кровати, и окидывая взглядом комнату. — Приятное место. Пошловатое, но приятное.

— Что значит — пошловатое? — поинтересовался Юзи, сложив руки на затылке и повалившись на кровать с балдахином. — Это роскошь, мой друг. Неоклассическая роскошь.

— Неоклассическая?

— Да, неоклассическая. Невнимательно слушал на лекциях по британской культуре?

— То не лекции были, а мешок дерьма.

— Сам ты мешок дерьма.

— Откуда столько агрессии?

Юзи улыбнулся. У него было хорошее настроение. Ночью он хорошо спал, утром прошелся по магазинам и накупил одежды, воспользовавшись авансом, который Либерти выдала ему в счет первой зарплаты. А после обеда, который ему подали в номер, покуривал травку, смотрел фильмы и дремал. Теперь наступил вечер, и по телу приятно разливался адреналин. Скоро должны были прийти люди из «Викиликс».

Они были в «Хоум-хаусе», закрытом элитном клубе на Портман-сквер: в новом доме Юзи. Либерти умела выбирать. Крупные люксовые гостиницы кишели оперативниками из Бюро и несчетного множества других контор, поэтому требовалось подыскать нечто не столь бросающееся в глаза. «Хоум-хаус», закрытый черными полированными дверьми трех георгианских особняков, подходил идеально. Скромный снаружи и шикарный внутри, он находился в стороне от бурлящего котла дипломатического Лондона и был тем местом, где можно спрятаться, причем спрятаться с комфортом. А главное, облюбованный почитателями «новой романтики», [12] клуб не представлял никакого интереса для Бюро.

— Нельзя получить все это просто так, — сказал Авнери. — Это заведение не из дешевых. Твоя мадам уже попросила тебя что-нибудь сделать?

— Еще нет. Но сегодня только первый день.

— Тут что-то неладно, братец. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Ты забываешь, сколько денег в героиновом бизнесе. Недооцениваешь преимущества, которые дают эксклюзивные поставщики. Я знаю, что делаю.

— Надеюсь, брат. Надеюсь. — Авнери приоткрыл занавески и выглянул на залитую дождем улицу. — Они опаздывают.