Чтение онлайн

— Но я хочу побыть с моим Адамом, — возразила Сьюзи.

— Тебе есть что сказать о военных делах? — поинтересовался Хайим.

— А что такое, по-вашему, домашняя работа? — отозвалась она. — Уборка, стряпня, посуда. Это хуже любого сражения.

— Война на истощение, — сказал Хайим.

— Именно, — подтвердила его жена, — война на истощение. Я художница. Я рабыня.

— Пойдем, — сказал Хайим, жестом показывая сыну, чтобы тот поднимался из-за стола. — В нашем распоряжении еще час солнечного света. Мать оставит тебе посуду. Можешь помыть ее, когда вернешься.

— Сегодня мой сын посуды мыть не будет. У него нет сил. Хайим?

Тот махнул Адаму, чтобы он выходил из дома, и закрыл за собой дверь.

Прошло всего три дня после того, как Адам выполнил свою миссию у побережья Ливии. Цель была довольно простой: подорвать судно, на котором тайно перевозили запас оружия. Адаму не говорили, откуда плывет корабль и где его порт назначения. Ему не нужно было этого знать. До Бюро оставалось еще несколько лет; он был всего лишь новоиспеченным спецназовцем и отвечал только за выполнение заданий. Разведка его еще не заботила.

То была первая операция Адама для Шайетет-13, его почин, и ему не терпелось себя показать. Он вышел в море в составе команды из четырех человек на ракетном корвете типа «Саар-5», экипированный водолазным снаряжением, приборами ночного видения и магнитными минами. Солнце утонуло в кровавой луже за средиземноморским горизонтом, и вскоре они уже в безмолвии взрезали мрак, взрезали водную гладь; каждый был сосредоточен на предстоящем задании, и только экипаж корабля сновал вокруг. Прежде чем отправить команду в плавание, ее подробно проинструктировали. Теперь нужно было мысленно прокручивать план, снова и снова, чтобы в решающий момент действовать на автомате.

Черная береговая полоса Египта плавно перешла в ливийские скалы, и напряжение на борту усилилось. Все огни погасили, потом заглушили мотор, и последние несколько миль судно дрейфовало по течению. Наконец они достигли места высадки почти напротив небольшого порта Дарна на востоке Ливии. В бинокль ночного видения Адам разглядел нити огней, мерцающих на холмах вдали. В самой гавани было тихо, она принимала суда только в дневные часы. Тем не менее по черным волнам сновали сторожевые катера с желтыми фонарями на кубриках. Множество сторожевых катеров. На мгновение взгляд Адама выхватил из темноты небритое, усталое лицо ливийского солдата в каске и с сигаретой в зубах. Он разглядел рубцы от угрей на щеках ливийца.

Команда Адама выжидала, казалось, целую вечность, дрейфуя, подпрыгивая на волнах и надеясь, что ее не заметят. Прислушиваясь. Наконец раздалась череда взрывов, и судно заметалось на вздыбивших воду волнах. Это был сигнал. Ливийцы бросили ручные гранаты, чтобы снизить риск появления вражеских водолазов; согласно разведданным, они делали это каждые два часа. Теперь гранаты взорвались, и начался обратный отсчет. Пришло время действовать.

Быстро, неслышно Адам и его «собрат» надели маски ночного видения, закусили регуляторы и скользнули в темную воду; вторая пара нырнула следом. Когда новый мир поглотил Адама и по коже пополз текучий холод, он почувствовал себя в безопасности. Вода всегда на него так действовала, с самого детства. Соленая толща океана приятно тянула за ласты. Перепрыгнув через борт корабля, в воду погрузился похожий на торпеду объект, весь в сверкающих пузырьках и зализах пены. Водолазы поплыли за ним, догнали и пристегнулись к нему. Потом завелся двигатель, закрутился пропеллер, и подводный буксировщик с диверсантами на борту принялся бороздить мутную воду, направляясь к ливийскому порту.

Сначала все шло по плану. Сорок три минуты потребовалось на то, чтобы достичь китоподобных корпусов кораблей, и еще девятнадцать, чтобы найти среди них целевое судно. Время от времени над головой проплывали сторожевые катера; израильские водолазы использовали «ребризеры», которые превращали выдыхаемый углекислый газ в кислород, а значит, не выпускали предательских пузырьков. Так что с патрульных катеров их не видели. Иногда воду обшаривали лучи прожекторов, но диверсанты по-прежнему оставались незамеченными. Удача была на их стороне. Пока.

План до такой степени въелся в умы водолазов, что те не колебались ни секунды. Они разделились на пары, и каждая прикрепила к днищу по магнитной мине: два приглушенных щелчка. Потом они перегруппировались, оседлали буксировщик и отправились в обратный путь. Пока они с гудением прорезали воду, направляясь к месту встречи, Адама переполняло ликование. Все было так просто, так прямолинейно. Он глубоко дышал в маске, и свист втягиваемого кислорода громко отдавался в ушах. «Миссия выполнена», — думал он.

Первым вестником беды стал хриплый рокот, на который вдруг сорвался двигатель подводного буксировщика. Скорость начала падать, а потом они и вовсе застопорились. Адам начал разбираться: необъяснимо, но у батареи почему-то кончился заряд. Буксировщик придется бросить. Но на этом проблемы не заканчивались. Чтобы доплыть до места встречи, понадобится больше часа, а кислорода оставалось только на тридцать минут погружения. Никак не хватит, чтобы благополучно добраться до цели.

Они послали зашифрованный сигнал бедствия, привязали буксировщик к бую — другая команда заберет его позднее — и на полной скорости поплыли вон из гавани. Первым приоритетом было выбраться из зоны поражения ливийских гранат. Мир Адама рушился у него на глазах, но эмоции оставались под контролем. Инстинкт выживания включился, и Адам направлял его в самое эффективное русло. Сердцебиение замедлялось, а не ускорялось; дыхание становилось ровнее, а не сбивалось; восприятие обострилось. Адам был твердо намерен выжить, победить. Этому его учили.

И тут грянули взрывы. Поначалу далекие, они все приближались, посылая в сторону водолазов ударные волны, заставляя их барахтаться. Ливийцы начали бомбежку раньше срока. Внезапно граната разорвалась совсем рядом, и Адама закрутило юлой; он потерял всякое чувство ориентации, регулятор вылетел у него изо рта. Ослепленный поднявшейся со дна мутью, он принялся отчаянно его нащупывать. В маску набралась вода, глаза саднило. Ночное видение, что стало с его чувствительным ночным видением? Выдыхать, ему нужно выдыхать, иначе давление разорвет ему легкие. Он заставил себя собраться. У него всего тридцать секунд — тридцать секунд отделяли его от потери сознания. Адам прекратил барахтаться и лег на бок, позволив океану швырять себя из стороны в сторону. Десять секунд. Он надеялся, что регулятор вскоре окажется где-то под ним и он сумеет дотянуться до него. Если только его не вырвало из баллона с корнем. Без паники, думал Адам, спокойно. Паника означала бы верную смерть. Он все ждал и ждал, выдыхал кислород, потом сделал гребок рукой — и регулятор очутился у него в ладони. Адам подтянул его, нажал на клавишу «промыв», чтобы очистить, и сунул в рот. Воздух был сладким. Адам ничего не видел. Он оттянул маску и выдохнул через нос, очищая ее. Ночное видение задергалось и ожило. Хлопая слезящимися глазами, Адам огляделся. Где он? Взрывы прекратились, но вода оставалась мутной. Он ждал, пока осядет взвесь, стараясь не дышать глубоко, потому что запас кислорода был ограничен. В конце концов сквозь водяной сумрак проступили темные силуэты — товарищи Адама. У него словно гора с плеч свалилась. Нельзя было терять время. Все вместе они поплыли в открытое море.

Кислород закончился, как раз когда они покидали гавань, и они решили, объяснившись условными жестами, провести маневр «подсолнух». По нажатию кнопки их компенсаторы наполнились газом, а гидрокостюмы надулись, обеспечив плавучесть и сохранение тепла. Они всплыли на поверхность, выплюнули регуляторы и полной грудью вдохнули холодный ночной воздух. «Саар» мог теперь быть где угодно; он плыл в невидимом режиме, к тому же они пропустили время встречи. Это было опасно. Они выделялись на поверхности воды, и их могли засечь в любой момент. Но с этим ничего нельзя было поделать. Главная задача состояла в том, чтобы как можно меньше двигаться, так как движение привлекало внимание. Они привязали себя друг к другу веревкой и спали, меняя вахту каждые пятнадцать минут, пытаясь сохранить энергию для того, что может ждать впереди, и надеясь, что их спасут прежде, чем взорвутся магнитные мины и неминуемо начнется кромешный ад.

— На первой операции всегда так, сынок. Начало никогда не бывает гладким. — Хайим Фельдман достал из-под сиденья бутылку и свинтил крышку. — Волноваться надо, когда в первый раз все идет как по маслу. Будешь арак?

Адам кивнул. Он терпеть не мог этот напиток, но всегда соглашался, если предлагал отец. Хайим протянул ему сигарету, и они сели в тени лимонного дерева, дымя табаком, попивая анисовый ликер и наблюдая, как солнце тонет в далеком Средиземном море.