Чтение онлайн

На третьей стадии подросший и возмужавший ребенок уже начинает понимать, в чем суть его стремлений в этот «нецивилизованный», безлюдный мир: это – проверка себя на прочность. Это – осознанное преодоление трудностей. Это – попытка вновь и вновь поднять самому для себя планку и рваться её вновь преодолеть! Смогу ли я? Хватит ли у меня сил? Способен ли я на такое?

Если ребенок замахнется сразу на третью стадию – то он может даже (не дай бог!) погибнуть. К ней нужно идти постепенно. Это как у Жана Пиаже – всему в развитии личности свое время! Не перескакивать! Он, ребенок, должен созреть. Известны случаи преждевременного выгорания, когда родители брали малоподготовленных детей в походы высокой сложности. Там дети, которым совершенно еще не по зубам были предлагаемые трудности, становились ярыми ненавистниками любых походов – и более в них никогда не совались. Кран, открывающий горизонты, был сорван раньше времени.

Цивилизация – вещь чрезвычайно хрупкая. Отключи электричество в большом городе – и вот вам приличная катастрофа. Причем, не только на бытовом уровне, а и в психике горожан – тоже. Как-то разом, в тот момент, когда он дрожащими руками зажигает свечу на кухне, человек становится беспомощен и беззащитен. В одну секунду он превращается в робкое, пугливое существо. И если, выглядывая в окно, он НИГДЕ не видит света, то уж будьте уверены – он превращается в крысу Чучундру всерьез. И способен ходить, как она, только вдоль стен. Особенно – если свечей в квартире он так и не нашарил.

Блэкаут в глухой деревухе, и он же – в Москве, это совершенно разные по масштабам трагедии. Дело даже не в количестве застигнутых врасплох граждан. Для деревенского жителя, привыкшего к ограниченным благам цивилизации, отключение электричества не вызывает ужаса и паники. Он обычно терпеливо ждет. Не бросается искать службы спасения, не обрывает телефоны, даже не бежит к соседям. Он спокойно ждет решения судьбы. Ибо так уже бывало не раз – и ничего тут страшного нет. Психика такого человека не подвергается стрессу. И уж точно – у него где-то в определенном месте всего запасено и на этот случай: и лучина, и к печке дрова, и свечи еще с Пасхи.

В мегаполисе граждан раздирают в этот момент противоречивые чувства. Они возбуждены целым спектром внутренних вопросов – от «не случился ли конец света, обещали же!» до «ну вот и война, всех сейчас накроет!». Апокалиптические картины в большом городе рисуются гораздо смелее, ядренее и масштабнее, чем в небольших поселениях. Где, возможно, про них и не слышали. Представьте, дорогой читатель, фильм в стиле голливудских ужастиков про зомби-апокалипсис, где действие происходит в типовой русской деревне (сельце)! Среди березок, некрупных домков с террасками, с речкой, протекающей за околицей, где баньки стоят зигзагом, среди тропок и сарайчиков с дровами. Где бродят петухи с курами, гогочут гуси и греются на завалинках рыжие коты. Весь ужас сразу исчезнет. Зато – будет смешно!

Недаром после того, как «дадут свет», большинство (я уверен!) подвергшихся шоку горожан думают одну мысль – а не уехать ли мне, к черту, в деревню? Или, хотя бы на дачу, подальше! То есть они внутренне готовы поменяться местами с теми, кто только что тоже сидел без света в далекой деревухе.

«Жители Лондона массово переезжают за город. 

В 2018 году жители британской столицы купили 74 350 домов за пределами Лондона, что на 3,8% больше, чем в 2017 году, и в целом это рекордный показатель с 2007 года»

(Из новостей, 2018 г.) 

Вот мнение путешественника-экстремала Стива Каллахана, который 67 дней бороздил на лодчонке «без руля и без ветрил» просторы Атлантики:

«Выживание в чрезвычайной ситуации – это активный процесс. Если вы не прикладываете усилий для своего спасения, вы гибнете …».

Какие, спрашивается, усилия могут прилагать для своего спасения обычные горожане? Ясно какие! Они побегут в очередной раз по магазинам – и там скупят свечи, керосин, пыжи, спички, соль, сахар и гречку. Некоторые пойдут укрупнять свой и без того уже набитый до отказа «тревожный чемоданчик». Более им ничего не остается…

«Главное у выживальщика Вассермана – не его жилет, а его голова. Куда не надо, он не полезет просто!».

……….

Если мы допускаем, что выживание перестало сейчас в современном мире быть проблемой для человечества, то что же ему, человечеству, осталось? Разве не выживают множество наших современников где-нибудь в бедных странах Африки, в голодной Бангладеш или на далеких забытых богом и цивилизацией островах Океании? Наверное, частично все-таки выживание как явление осталось, увы! Но – подчеркнем – в развитых и развивающихся странах оно заменено на «выживальщичество». И – только для тех, кто этого сам хочет. Таким образом, отличие выживания от выживальщичества состоит в том, что первое всегда вынужденное. А второе – добровольное.

Если выживающему человеку предложить более комфортные условия, он с радостью откликнется на предложение. Даже из нашей страны определенная часть населения норовит куда-то уехать в поисках иных благостей. Если же предложить «выживальщику» более комфортные условия, то он откажется. Так как знает, что в любой момент и сам может сменить декорации – и перейти от скитальщического стиля к стилю богатого консьюмериста (потребителя). Он волен сам распоряжаться своей судьбой в таком аспекте. И это – тоже достижение нашей цивилизации.

Применительно к нашим детям, которых мы повели в дальний лесной поход – что же здесь имеет место быть? Там явно будут лишения. Там будут трудности. Будут риски. Возможно, даже весьма серьезные (мы ведь не можем все предугадать и предусмотреть!). Выживание ли это? Конечно, нет. До выживания дело с детьми никак нельзя доводить! Это уже задача педагога – не доводить до предела. Нужно предусмотреть трудности, но уж никак не рисковать самой жизнью. Это – край. И в этом – большая проблема детского полевого туризма. Как этот край определить? Как избежать опасного приближения к нему?

Прежде всего, должны быть знания. Знания у инструкторов и у самих детей. Дети должны быть хорошо информированы. Нельзя идти неведомо куда, ничего не говоря детям и не посвящая их перед походом в его цель, в его задачи и не знакомя хотя бы бегло с его предстоящими трудностями. В случае, когда ребенок информирован, он становится не слепым котенком, которого куда-то кто-то поволок. А он может сам осознанно принять решение. И – нужно дать ему возможность это решение принять.

Пятиклассник Слава очень усомнился в своих способностях. Когда на вечернем Совете стали обсуждать поход на 17 километров (только в одну сторону!) через Журавлиное болото, он испугался. Он никогда не бывал еще в таких далеких вылазках. Весь Совет, проходивший в жарких дебатах и обсуждениях трудностей (а также вариантов их преодоления), он сидел молча – и копил в головенке сведения.

После Совета у него хватило ума обратиться к майору. Меня он, видимо, побаивался. Майору же были высказаны сомнения. Слава усомнился в способностях своих преодолеть то, что только обсуждали как трудности. Майор же довел до моего сведения все эти славины страхи, а самому усомнившемуся порекомендовал еще подумать-поразмыслить. Благо – выступали на утре, и впереди еще была целая ночь.

Как тут поступить? Поднять Славика с его страхами на смех? Нет. Мы решили оставить его на базе, не афишируя принародно – почему да как. Весь день Славик слонялся на базе, будучи, естественно, вовлеченным хозяйкой во множество дел: мыл, подметал в комнатах, в лаборатории разобрал запущенный гербарий. Ночью же, когда мы возвратились из похода (без ночевки!), и дети, переполненные впечатлениями (особенно переправой через болото!), щебетали без умолку, Слава подошел ко мне.