Чтение онлайн

На «Салюте-7» первыми вышли в открытый космос А. Березовой и В. Лебедев. Они исследовали возможность проведения некоторых монтажных операций с использованием нового инструмента. Затем В. Ляхов и А. Александров установили две дополнительные секции на центральную панель солнечной батареи. И вот настал наш черед.

Сегодня с благодарностью вспоминаю инструкторов, врачей, других специалистов, всех тех, кто готовил нас к полету. Мы отлично представляли, какие нагрузки нас ждут. Ведь почти все операции были отработаны в гидролаборатории. Сейчас можно сравнить тренировки на Земле с тем, что приходилось делать на орбите. Скажу прямо: в космосе работать легче. Под водой энергозатраты больше, мешает ее инертность. Но, как говорил А. Суворов: «Тяжело в учении, легко в бою».

Не хочется, однако, чтобы у читателя складывалось неправильное представление о работе в открытом космосе. Перед и после каждого выхода с нами беседовала медицинская группа. Я докладывал ее руководителю о готовности экипажа, а он сообщал о состоянии нашего здоровья и давал разрешение на выполнение предстоящих операций. Запомнилось, как после одного из выходов руководитель медицинской группы поинтересовался:

— Как там у вас дела?

— Похоже, что наши рыцари вернулись с крупного кулачного боя, — ответил Олег.

Он точно оценил эту тяжелую мужскую работу. Однако я отвлекся. Тренировки в гидролаборатории стали хорошей базой для всей нашей внекорабельной деятельности. Например, считалось, что в тени работать не только трудно, а и опасно. Но наша программа была настолько насыщена, что светлого времени на орбите просто не хватало. Половина из полутора часов каждого витка занимала тень. Стоять и ждать 45 минут, пока она кончится, слишком накладно, жалко потерянного времени. Попробовали приспособить электрические фонарики. Оказалось, что вполне прилично можно освещать место работы и не обязательно дожидаться рассвета. При выполнении заключительных операций мы уже достаточно хорошо ориентировались в тени.

Нас было трое. И хотя Олег не выходил на поверхность станции, мы постоянно ощущали его присутствие. Он следил за нами, контролировал наше состояние и работоспособность, что-то вовремя подсказывал. Во всяком случае, когда уходили из зоны связи, единственным, кто мог это сделать, был Атьков. И мы действовали более уверенно.

Кроме того, многие операции, которые раньше выполняли двое, теперь делали втроем. Это, безусловно, легче. Олег помогал входить в скафандр, закрывал люк в рабочий отсек, контролировал приборы и агрегаты, обеспечивающие выход, выдавал с пульта команды. Продолжительность нашей работы за бортом станции превысила суммарное время пребывания в открытом космосе всех советских космонавтов. Мы выходили из станции шесть раз, и если бы не помощь Олега, ох как трудно бы нам пришлось! Его физическая поддержка была весьма кстати.

Каждая экспедиция на орбиту делала определенный шаг вперед, как бы поднималась по ступенькам лестницы. Такой шаг сделали и мы. В сентябре 1983 года нам сообщили нерадостную весть: в объединенной двигательной установке (ОДУ) возникла неисправность, которая привела к разгерметизации трубопровода. ОДУ продолжала функционировать, но принцип резервирования не соблюдался. Было принято решение провести ремонтные работы с ОДУ.

Агрегатный отсек находился достаточно далеко от выходного люка. Но дело еще и в том, что надо не только добраться до него, а и принести туда достаточно много различных приспособлений. В свой первый выход мы принесли разборный трап. Собрали его и закрепили на нем несколько контейнеров с инструментом. Затем подготовили рабочее место на агрегатном отсеке.

При работе вне корабля приходится соблюдать известную осторожность. Так, на торце хвостового отсека могут, например, остаться примеси токсичного топлива. Если их занести в переходный отсек, то не исключаются негативные последствия.

Первый выход был самым тяжелым по физической нагрузке. Об этом можно судить хотя бы по температуре тела. Она повышалась до 37 градусов. В эти минуты обычно вмешивался Олег:

— Ребята, не торопитесь. Чуть-чуть отдохнем, и все будет хорошо.

Со временем напряжение обычно снижается. Так было и у нас. К концу выхода Соловьев предложил ЦУП даже встречный план:

— Разрешите остаться еще на виток.

До нашего полета предполагалось два варианта ремонта, но уже после второго выхода один из них отпал. 29 апреля и 4 мая мы установили два дополнительных трубопровода.

Далее надо было делать операцию по пережатию трубопровода, к которой на Земле готовили Джанибекова. Стали доказывать, что лучше провести ее нам. Руководитель полета согласился. В. Джанибеков привез кинофильм, учебные пособия и фрагмент, на котором нам предстояло провести тренировки, чтобы выполнить эту операцию. Сам он прошел тренировки в гидролаборатории и поэтому рассказал, как и что нужно делать. Насколько трудоемкими были эти операции, можно судить по тому, что во время одной из тренировок на фрагменте сломался ключ.

И вот настал момент, когда в последний раз тронулись мы с Володей в путь по маршруту, проторенному 23 апреля, на подготовленный плацдарм. Нам предстояло герметически перекрыть трубопровод из нержавеющей стали с помощью ручного пневмопресса, доставленного экспедицией посещения. Под действием сжатого воздуха он мог смять стальную трубку с усилием пять тонн. Эту операцию и провели мы с Володей Соловьевым. Забирать с собой пневмонасос не стали, чтобы гарантировать герметизацию пережима. Так была восстановлена резервная магистраль объединенной двигательной установки.

На обратном пути выполнили еще одну операцию, также еще не проводившуюся в открытом космосе: вырезали из панели солнечной батареи, которую наращивали при пятом выходе, часть элементов. Они помогут специалистам определить влияние на них факторов космического полета. И тут работали специальным инструментом. Придерживались условия: не прикасаться к элементам даже перчатками. Упаковали их в специальный мешок и вернулись в станцию. Сняли, наконец, свои космические доспехи, в которых работали и наши предшественники — А. Березовой, В. Лебедев, В. Ляхов, А. Александров, а также В. Джанибеков и С. Савицкая. Скафандры надежно защитили всех от космического излучения, вакуума и температурных перепадов.

Опыт работы нашего экипажа расширил представление о возможностях человека при работе в скафандре. По мнению академика Е. Чазова, длительное пребывание в открытом космосе не отразилось на нашем здоровье. А это значит, что подтверждаются прогнозы ученых относительно участия космонавтов в сборке на орбите больших конструкций, обслуживании постоянно действующих станций.

К встрече Владимира Джанибекова, Светланы Савицкой и Игоря Волка мы готовились тщательно. Предстояло одиннадцать суток трудиться совместно, провести около двадцати экспериментов. Каждый из них требует выполнения ряда обязательных условий. Нужно продумать, как организовать работу так, чтобы не мешать друг другу. А занятия физкультурой, прием пищи, сон для шести человек и другие чисто бытовые вопросы? При удвоении коллектива они вставали довольно остро. Благо опыт мы уже имели, и постепенно с помощью ЦУП уточнили распорядок каждого дня до мелочей. План работ и распределение обязанностей, которые предлагала Земля, определенным образом корректировались, ибо нам виднее было, как и что делать, чтобы он был выполнен. Считаю, что в каждом деле нужны разумные творчество и инициатива.

Настал день стыковки «Союза Т-12» с орбитальным комплексом. Конструкторы сделали для нас подарок: через дополнительный телевизионный канал на борт стала подаваться вся информация с дисплея «Союза Т-12». Это новшество повысило контроль сближения, а следовательно, и его надежность.

Гвоздем программы второй экспедиции посещения был первый выход в открытый космос женщины и проведение эксперимента по сварке, резке, пайке и напылению металла. Первым космическим сварщиком назвали В. Кубасова. В октябре 1969 года вместе с Г. Шониным на корабле «Союз-6» он провел испытания разных методов сварки с помощью автоматической установки «Вулкан», созданной в Институте электросварки имени Е. О. Патона.