Чтение онлайн

– Нет! – ответ прозвучал слишком коротко и отрывисто, чтобы кто-то вспомнил, от чего отказывается императрица. – Я не достойна принять власть, завещанную моему старшему брату. А значит, я покорюсь любому вашему решению. Но прежде чем решать, позвольте сказать ещё несколько слов. Для меня нет иного дома, кроме империи. Для меня нет иной семьи, кроме жителей Манзокеи. Для меня нет иного счастья, кроме счастья и довольства подданных великой империи. И пусть мне по рождению не суждено было править, я клянусь сделать всё, что в моих силах, чтобы империя процветала.

Подданные, до этого момента взиравшие на юную императрицу молчаливо, разразились радостными криками и хлопками. Тевера, облитая гомоном аристократов, боялась лишний раз пошевелиться. Сейчас, наверное, всего несколько человек наблюдало за коронацией. Только они увидели, как вспыхнули императорские регалии, сообщая, что сила Нерождённого приняла новую правительницу.

Коронация завершилась. Едва стоявшую на ногах Теверу отвели в её покои, но времени на отдых практически не дали. Горничные быстро сунули императрице под нос какой-то необыкновенно вонючий флакончик, захлопотали над покосившейся причёской, делано возмущаясь беспечностью «её величества». Рядом стайкой разноцветных тропических птичек столпились фрейлины.

– Вас ждут подданные, ваше величество, - изобразив положенный поклон, обратилась к задумавшейся девушке старшая фрейлина.

– Благодарю, дама Микара, - императрица встала и едва заметно улыбнулась. – Ведите.

* * *

Тевера знала, что многие государства используют для связи не магические кристаллы, которые умели настраивать только жрецы Нерождённого, а животных. Даже отец иногда – она точно знала это – использовал птиц, минуя служителей Нерождённого. И всё же голубь, рвавшийся именно к ней в руки и не позволявший больше никому прикоснуться к посланию, которое он нёс, стал неожиданностью. Фрейлины тут же щебечущей стайкой окружили усталую птицу, предлагая кто накормить почтальона, кто напоить его. Откуда-то даже раздалось предложение не мучить птицу и просто выпустить её на волю.

На счастье Теверы и голубя появился старший по императорским голубятням, объяснил, как забрать послание, и унёс птицу с собой, заявив, что раньше чем через два дня никаких ответных писем не будет.

Письмо жгло императрице руку, но вид едва не капающих слюной от любопытства дам и кавалеров не располагал к немедленному чтению. Сегодня вновь шло представление придворных новой правительнице. Мужчины и женщины подходили к трону по одному или группами, кланялись, на словах клялись служить новой императрице верой и правдой и оставляли свои подарки. Кто-то дарил ткани, кто-то – украшения, один даже догадался преподнести ночные туфли, богато украшенные самоцветами. Императрица лишь благосклонно кивала, не принимая даров в руки: нельзя отдавать кому-то предпочтение, могут позволить себе неподобающие мысли, а остальные обидятся. Поэтому трое слуг с поклонами принимали дары и передавали их дальше, чтобы не загромождать малую тронную залу.

Ещё каждый непременно тянулся с поцелуем к руке императрицы. Тевера радовалась, что по этикету может не замечать этого, за исключением членов малого совета и их семей. Дополнительно радовало, что сквозь перчатку чужие губы не кажутся такими уж неприятными, хотя удовольствия от происходящего она не получала. Глаза скользили с одного незнакомого лица на другое – почему-то она никого не узнавала – и задерживались только на привычных украшениях залы: фресках на стенах, затейливых растениях в углах, тяжёлых портьерах, в которых так хорошо было прятаться, когда малышкой играла с братьями в прятки.

Братья…

Тевера заставляла себя встряхнуться, потому что мыли о Канбере и Наргиде до сих пор вызывали у неё слёзы, а ведь императрице не пристало выказывать свою слабость при подданных.

Фрейлины охали и возмущались, церемониймейстер размеренно стучал жезлом об пол, объявляя очередных дарителей, а Тевера с приклеенной к губам улыбкой сидела на троне и смотрела строго вперёд, пока взгляд опять не соскальзывал на знакомое убранство. Потом произошла история с голубем, и юная императрица решила – с неё достаточно на сегодня бесполезного ничегонеделания.

– Благодарим всех, кто явился сегодня засвидетельствовать нам своё уважение. Однако на сегодня мы заканчиваем приём. Все, кто не успели выказать свою преданность правящей фамилии, смогут сделать это завтра, - жестом остановив очередного кавалера, громко объявила Тевера.

Она встала на ноги, и вся зала тут же склонилась в поклонах. Императрице хотелось подхватить юбки и бегом бежать в свои покои. Но она в сопровождении фрейлин чинно проследовала до дверей, а затем и по длинной галерее с портретами предков до своих покоев. Тевера старалась не вглядываться в лица последних портретов, боясь не выдержать и расплакаться. Наверное, только мама могла догадываться, насколько тяжело сейчас дочери, брошенной в омут правления, без поддержки и с роем охочих до интриг придворных.

В малой гостиной императрицу уже поджидали горничные. Они ловко разобрали причёску, помогли переодеться в лёгкое платье, не тянувшее девушку вниз своей непомерной тяжестью, как парадное одеяние, и даже предложили принести ужин в покои. Тевера на всё соглашалась – настолько её утомило неподвижное сидение в течение нескольких часов.

Фрейлины стояли по стеночке. Императрица не обращалась к ним, и девушки были вынуждены молчать, хотя каждая, наверняка, нашла бы повод для сплетен. В такой напряжённой тишине Тевера поужинала и толкнула дверь в свою спальню. Две фрейлины тут же бросились к ней.

– Куда вы? – удивилась Тевера их резвости.

– Ваше величество, наш долг не покидать вас ни днём, ни ночью, - торопливо принялись объяснять они. – И ваш сон мы тоже будем охранять. Точнее, уже охраняли и вы не были против.

Девушки смущённо умолкли, и Тевера смутно вспомнила, что в беспамятстве последнего месяца при ней действительно – и днём, и ночью – кто-то находился. Правда, она не воспринимала этих людей как что-то значимое, отдав всю душу горю и подготовке к коронации. Но теперь понимание чужого присутствия стало ей неприятным. Неужели и мама тоже терпела при себе постоянно фрейлин? Да нет, тогда бы она не смогла тайно приходить иногда к дочери или отец – Тевера вдруг почувствовала гнев при мысли об этом – вряд ли стал бы навещать супругу под пристальным взглядом придворных сплетниц.

И всё же возле кровати императрицы стояло достаточно большое кресло, в котором при большом желании можно было подремать, а чуть поодаль – диванчик на кривых ножках. На столе с водой прибавилось два бокала, для фрейлин. Даже кажется, что это те самые кресло и диванчик, которые когда-то стояли и в покоях матери. Но придя немного в себя, Тевера поняла, что не готова к такому неусыпному контролю.

Она медленно выдохнула и повернулась к девушкам. Они тут были совершенно ни при чём, но сдержаться оказалось непросто.

– Благодарю вас за службу, - холодно улыбнулась императрица, - однако спать я собираюсь одна, без вашего присмотра. Так что можете забрать свои бокалы для воды и креслица.

– Но ваше величество, нам не положено оставлять императрицу в одиночестве хоть на минуту. Это наша обязанность! Мы уже даже с девушками распределили все дежурства на эту неделю.

– Тогда завтра же я издам указ, согласно которому в покоях императрицы могут находиться только императрица, её супруг и их дети! – рассердилась Тевера. – Все вон! Я желаю остаться одна!