Чтение онлайн

Со злорадным удовлетворением она проследила, как напуганные фрейлины мечутся по комнате, не в состоянии протиснуться в узкую дверь. Лишь когда наступила тишина, девушка достала из потайного кармашка торжественного платья послание и развернула его. Почерк был незнакомым, летящим и строгим одновременно, без привычных завитушек и украшательств. Почему-то стало приятно, что написал не брат, а муж.

«Приветствую Вас, ваше высочество, моя…

Не стоит даже бумаге доверять то, что скрыто от глаз многих.

Наш путь завершён, и мы достигли княжества и его столицы. Ваш брат Наргид путешествовал вместе с нами и был очарован пейзажами моих родных мест. Видя его восторг, мне очень хотелось показать и Вам наши бескрайние горы. С нетерпением считаю дни до того момента, когда вернусь за Вами, чтобы ввести в свою семью.

Приношу свои извинения, что настолько затянул с посланием. Наргид лишь недавно объяснил мне Ваши правила. Но, надеюсь, теперь вы не будете считать неловким писать нам письма.

К сожалению, голубь не может нести слишком большой груз, потому завершаю. Расскажите, как проходят Ваши дни и всё ли у Вас в порядке.

С уважением и радостью, Дантор Берийский».

Тевера уронила руки на колени и прикрыла глаза. Письмо удивило её и растрогало, даже представилось сосредоточенное лицо княжича, торопливо писавшего эти строки. По щеке скользнула слезинка. Приди письмо всего на месяц раньше, многого из происходящего сейчас можно было бы избежать. Не было бы сегодняшнего бесконечного приёма, вчерашней коронации, от которой до сих пор звенело в голове, невыносимой боли от невозможности оплакать брата по-настоящему. И ответ на письмо очень долго не рождался в её голове.

Наконец, так и не вызвав фрейлину для написания письма, Тевера вывела первые строки на самой тонкой бумаге, которую только смогла найти в своих запасах:

«Её императорское величество, Тевера Манская, выражает Вам свою благосклонность и приветствует от лица всей империи».

* * *

Патриарх Тсиран не любил гулять в малом императорском саду. Конечно, здесь было не встретить лишних ушей или глаз, однако магия, вложенная в создание этого уединённого уголка, жгла его. Вполне возможно, всё дело было в противоположности божественного дара Нерождённого и обычной еретической силы, а может просто в том, что патриарх как жрец давно уже разучился любоваться красотами природы.

Только другого способа встретиться с Консо сейчас не существовало, а получить информацию от соглядатая следовало как можно скорее. Всё поворачивалось совсем не так, как рассчитывал патриарх. Обручение не с тем женихом, такая несвоевременная смерть Канбера, коронация первой императрицы Манзокеи – события катились снежным комом, и остановить их было невозможно. Однако привычка держать всё под контролем брала своё. И поведать о том, что не запланировал сам Тсинар, могли только его шпионы.

Консо обнаружился в самом центре парка, у цветника с розами. С задумчивым выражением лица мужчина помешивал в ведре палкой – очевидно, готовил какую-то подкормку. Патриарх понял это, подойдя ближе и сморщившись от неприятного запаха. Прижав к носу платок с благовониями, патриарх обратился точно к незнакомцу:

– Чем ты таким занимаешься, садовник, что смрад стоит на весь сад?

– Ваше святейшество, - изобразил тупое выражение лица Консо, хитро поблескивая глазами, - розы вот буду подкармливать.

– Неужто нельзя их подкормить чем-то более приятным обонянию?

– Можно, да только толку не будет.

Патриарх помолчал, а Консо вернулся к своему занятию.

Они не сказали друг другу ничего важного, но человек, умеющий читать между строк уловил бы намёк на то, что с происходящим сейчас нужно просто смириться и ждать удобного момента, чтоб самому начать действовать.

– Розы прекрасны и без удобрений, - наконец, проговорил патриарх.

Консо поморщился и ответил:

– Прекрасны, но безмозглы. Они будут расти на плодородной почве, но погибнут, не в состоянии обеспечить себя пропитанием. А стоит добавить того или иного удобрения, как расцветают. Но как розы станут цвести и насколько хватит их силы, зависит только от того, чем удобрить. Навоз, может, и неприятен для обоняния, но даёт самый лучший результат.

Патриарх Тсинар, мысленно переводящий на понятный ему язык рассказ Консо, только скрипнул зубами. Кажется, он упустил нечто очень важное, выстраивая свои планы.

– Кто же научил тебя этой премудрости? – спросил он у шпиона.

– Мне не единожды доводилось слышать подобные рассуждения, однако чаще всего меня поучает старший садовник Рантир.

– Да, он, несомненно, многое знает об уходе за садом, в том числе и розами.

– Это любимый куст императрицы, - словно самому себе произнёс Консо. – Был им. Но взгляните – в самую сердцевину куста пробрался зловредный росток крапивы, и если её не удалить, то спустя некоторое время сорняк заполонит розовый куст и погубит его.

И он вылил разведённое удобрение под куст, предварительно прикрыв крапиву колючими ветками, чтобы никто её не заметил. Потом обернулся к патриарху и скривился в ехидной улыбке. Они прекрасно поняли друг друга: кто роза, кто садовник, и какое удобрение поможет розе расцвести правильными цветами.

– Здесь много и других интересных цветов, - прервал затянувшееся молчание Консо, - и прочих растений в избытке. Не желаете взглянуть, ваше святейшество?

– Нет, благодарю тебя. – Патриарх стянул с пальца перстень и бросил шпиону. – Это за мудрые советы, но смотри – не хвастай, а то живо в инквизицию упекут.

– Ах, что вы, ваше святейшество, - закривлялся Консо. – Как можно! Буду беречь у самого сердца.

И действительно спрятал перстень в нагрудный карман.

Патриарх Тсинар вернулся тайной тропой в Белый сад, из которого неспешно зашагал в центральный храм. Слова Консо о розах и удобрении были очень кстати. Значит, на Теверу влияют. Понять бы ещё, кто именно и как. В большинстве случаев это был бы малый императорский совет – главные помощники его величества Таубера. Но при девчонке, мало что соображавшей в политике, старые шакалы наверняка попробуют взять власть в свои руки, а этого уже не мог допустить патриарх.

«Как не вовремя Наргид сбежал! – раздосадовано подумал жрец. – Ну, провёл бы недельку-другую в темнице, одумался бы и не шёл против своего наставника. А теперь такое в столице твориться, а опереться толком не на кого».

Мысль вернуть опального ученика была слишком яркой, чтобы сразу от неё отказываться, но тоже не давала покоя. Как ни крути, а в императорской семье родственные узы – это что-то вроде клейма. Ни при каких обстоятельствах друг против друга они не пойдут. И сейчас – согласится ли Наргид приуменьшить роль сестры? Пойдёт ли на нарушение древнего закона, чтобы написать новый – о праве передачи престола вторым сыновьям, получившим благословение Нерождённого?