Чтение онлайн

Что ж, не одним путём, так другим, но патриарх Тсинар добьётся своего – возвышения веры в Нерождённого над всеми государствами мира. А для этого нужно не только цветочки нюхать, но и работать.

Молчаливый секретарь, встретивший патриарха на пороге дома, никак не прокомментировал желание своего работодателя немедленно приступить к работе. Как знать, что повелела благодать, снизошедшая на старшего жреца? Украдкой позёвывая, секретарь послушно доставал новые перья и то и дело посыпал бумаги песком. Казалось, патриарх готов был провести в трудах всю ночь и весь последующий день.

Прервался он лишь в момент, когда мальчишка-служка ворвался в кабинет с неким посланием. Мальчишка был из сирот, таких, которые за кусок хлеба и в доме приберут, и за домашними любимцами присмотрят, и всё прочее сделают, и патриарх Тсинар весьма привечал расторопного и послушного мальчугана. Порой жрецу казалось, что мальчишка совсем не так прост, как кажется. Но тот делал большие голодные глаза, и все, кто находился в этот момент поблизости, подпадали под его чары. И старший жрец не был исключением.

Прочитав записку, патриарх Тсинар внимательно посмотрел на посланника.

– Тебе что-нибудь поручили передать устно?

– Да, ваше святейшество! – звонко откликнулся тот. – Мне просили передать вам, что в лапах жадного дракона вместо сокровищ остаётся лишь пепел.

– И что же это значит, как ты думаешь? – скрипнув зубами, сумел всё же спросить жрец, вымучивая улыбку.

– Не могу знать, ваше святейшество! – преданно глядя на жреца, ответил мальчуган. – Я о драконах ещё ничего не читал. А они и вправду существуют?

– Если есть о драконах сказки, значит, однажды они были реальностью, - с видом мудреца ответил патриарх Тсинар. – Что ж, спасибо за услугу, Шаках, ты можешь идти. И передай братьям, чтобы не отпускали тебя домой, не накормив.

Шаках убежал, а жрец с такой силой сжал послание в кулаке, что ногти впились в кожу ладони, прорывая бумагу.

«Ты опоздал, старый змей, - гласило письмо. – Держи себя и своего Нерождённого в узде, если желаешь оставаться на своём посту».

– Мы ещё посмотрим, кто из нас жадный дракон, - прошипел мужчина неведомо кому и яростно углубился в работу.

На лепестках блестит роса,Горит алмазами под солнцем.Не чародея чудеса –Садовая простая роза.Она прекрасна и нежна,Дарит своим благоуханьем,Чиста, невинна и свежа,Заворожит очарованьем.Но для столь дивной красотыТрудов приложено немало:Удобрить и подстричь кусты,Укрыть, чтобы не замерзала.Так средь людей лишь тот силён,Кто помощи не погнушался,Чужим умом кто стал умён,Кто следует советам старцев.Но стоит помнить день и ночь,Что каждый ищет, где послаще.Не лучше ль выгнать старцев прочь,Чтоб силой хвастать настоящей?

Дантор Берийский рвал и метал. Буквально вчера он был вынужден с постным выражением лица выслушивать рассуждения глав родов, которых спешно созвал его отец, Этран Берийский. Он пристально смотрел пронзительными чёрными глазами на сына, иногда чуть заметно сочувственно морщил губы, но не вступался за сына. Длиннобородые главы, не обделённые самомнением, высокопарно несли какую-то чушь о дружбе с соседями, о единстве крови и о нежелании воевать. При чём здесь война, Дантор так и не понял, но усвоил главное: после известий о происходящем в Манзокее, империя разом потеряла свою привлекательность.

Императора Тауберга почитали и уважали за силу, за умение действовать решительно, за твёрдость и порой жестокость. И взойди на трон после гибели императорской четы его старший сын Канберг, сейчас ему бы, может, и не доверяли безоглядно, но дали бы шанс проявить себя.

Однако девица на троне воспринималась всеми как нечто противоестественное и разрушительное. Кто-то даже высказал мысль о том, что это сама девица по чьему-то наущению убила всю свою семью. Но уж тут-то Дантор не выдержал и с удовольствием свернул на строну слишком длинный нос графа Верза. Получил, конечно, от отца за несдержанность. Особенно когда осознал, что мог просто и коротко заявить, как это сделал князь:

– Вы называете невесту нашего сына преступницей? Тогда стоит вспомнить об очистительном поединке, дабы кровью смыть неуважение к княжескому роду.

О чьей крови шла речь, поняли все и сразу, тем более из разбитого носа её уже натекло немало. Правда, граф Верз так и отделался испугом и сломанным носом, принеся извинения, тогда как очистительный поединок предполагал бой до смерти. Но, судя по мнению большинства, предполагаемый брак с её величеством Теверой уже не казался необходимым. И Дантор мысленно благодарил Наргида за то, что он сделал чуть больше того, о чём его просили.

Наедине князь высказал сыну всё, что думал о его поведении. Дантор молча выслушал и даже повинился, но затем сказал то, до чего они с Наргидом успели договориться ночью, после получения письма от Теверы:

– Отец, я как жених должен отправиться к своей невесте. Оказать ей поддержку и всякие такие красивые слова.

– Должен, - тяжело вздохнул князь Этран. Он любил сына и узнавал в нём самого себя в молодости, однако, став во главе княжества, в первую очередь заботился о благополучии подданных. – Но подумай вот о чём: ты – наследник другого государства. Если сейчас явишься в Манзокею, кем тебя сочтут?

– Захватчиком трона, - сквозь зубы выдохнул Дантор, начиная злиться.

– Именно. Почуял жареное – и тут же примчался, так будут думать люди. А это плохо для Берия. Думаю, правильнее будет отправить на помощь юной императрице её брата, Наргида, и поддерживать с ним связь. И, несомненно, писать невесте много романтических глупостей – девицы любят подобное. Но отговариваться заботами о вашем совместном будущем: мол, занят строительством дома, или подготовкой свадебного обряда, или ещё чем-то таким же важным, а потому не могу немедленно явиться к вам па помощь, вечно тоскую и жажду встречи.

– Это жестоко, отец, - потрясённо выдохнул княжич. – Да и о каком доме может идти речь, если Тевера- императрица?! Это мой дом теперь в империи, ей и готовиться меня принимать.

– Прежде всего ты – мой наследник, а в империи есть, кого посадить на трон взамен неопытной девчонки.

– Отец!..

– Это – политика, - жёстко оборвал пререкания князь, и Дантор понял, что правильно он не рассказал своей тайны даже отцу. – Мы сильны нашими магами и секретами, но княжество в разы меньше империи, и воинов у нас явно недостаточно, чтобы спорить с соседом, который точно решит, что мы собрались претендовать на власть в нём.