Чтение онлайн

Он замолчал, выжидательно глядя на меня. Я вдохнул поглубже. Теперь по правилам хорошего тона была моя очередь дифирамбствовать.

— Уважаемый Амвросий Амбруазович! Я благодарен вам за ту высокую оценку, которую вы дали моей работе под вашим чутким руководством. Ваша савуар вивр [91] , почерпнутая мной из ваших трудов, вот та основа, на которую легло семя, и взошло, и позволило не только, но и всегда. Я, антр ну суа ди [92] , изучая ваши труды был частенько в большом затруднении вследствие амбара дэ ришес [93] , который необъятность ваших познаний предоставляет каждому, желающему припасть и вкусить. И только благодаря вам я смог достичь того, что мои скромные успехи были высоко, может быть незаслуженно высоко, оценены Лавром Федотовичем.

Выбегалло перекосило, но он смог овладеть собой и снова восстановить улыбку, правда, уже изрядно подержанную.

Сменив выражение лица на строго деловое с легким оттенком сомнения, я продолжил.

— Что касается вопроса моего перехода в постоянный состав Тройки, я бы не стал торопиться с этим решением. Как говорится, фэстина лэнтэ [94] .

Я понимаю всю важность дел, неустанно и ежечасно свершаемых Тройкой при вашем непосредственно и неоценимом участии. И понимаю, как трудна, подчас невыносимо тяжела эта ноша, которую вы добровольно взвалили на свои плечи.

Я понимаю, как вам хочется иметь единомышленника, с которым вы могли бы разделить это невыносимое бремя ответственности, необходимость постоянно разрываться между чисто человеческим пониманием и строго объективным научным подходом.

И я бы с радостью взял бы на себя скромную часть этой необъятной ноши. Но, — я сделал паузу, — нельзя забывать и о том, какое значение придается деятельности нашего института и какое значение в его деятельности играет вычислительный центр, возглавляемый мною.

К великому сожалению за многотрудной текучкой я пока не смог подготовить себе достойную замену. Но бросить вычислительный центр, дезорганизовать его работу, оставить институт без современных технологий мне не позволяют моя совесть — совесть члена нашего общества, и мой гражданский долг.

Поэтому, не будем спешить. Давайте пока вы будете плодотворно трудиться в составе Тройки, как полноправный представитель нашего института, а я буду готовить в вычислительном центре подрастающую смену.

Как бы мне ни хотелось иного, но куиквэ суум [95] . Давайте сохраним статус кво [96] , в чем я прошу вашего содействия, как члена Ученого совета института.

Выбегалло впился в меня пронзительным взглядом. В его голове не укладывалось, что можно просто так отказаться от столь хлебного места, не требующего ничего кроме присутствия на заседаниях Тройки и безответственной болтовни, называемой выступлениями.

Он пытался понять мои мотивы, но, похоже, единственное, что ему пришло в голову, то, что я мечу гораздо выше, может быть даже на место самого Лавра Федотовича. Такой уровень ему самому был недоступен, а Выбегалло хорошо знал свои возможности.

Я понял, что он перевел меня из разряда конкурентов в разряд карьеристов высокого полета. И если во время подсуетиться и в меру сил мне помочь, то можно стать полноправным членом моей команды, моей правой рукой, обеспечив тем самым себе мою вечную благодарность, сдобренную сытым существованием и благами, проливающимися на команду.

В глазах Выбегалло мелькнуло уважение.

— Я приложу все силы, чтобы добиться от Ученого совета нужного вам решения, — необычно серьезно сказал он.

Прижав к груди портфель и коротко мне кивнув, он направился к двери. Даже по его спине было видно, какая интенсивная мыслительная деятельность сейчас идет в его спинном и головном мозгах, не говоря уже о мозжечке и костном мозге. Он перебирает варианты, строит линии поведения и составляет планы, плетет интриги и сортирует всех на сторонников, противников и нейтралов. Я даже забеспокоился, как бы его не хватил кондратий в результате столь сильного умственного напряжения.

Я обессилено опустился на стул.

Когда Выбегалло тихонько притворив за собой дверь, вышел, ко мне подошли Эдик с Витькой. Вид у них был обалделый и возбужденный.

— Сымай стеклышки, — воскликнул грубый Корнеев, — бить буду.

И он восторженно саданул меня по шее.

— Это ж надо такое учудить. Самого Выбегалло заткнуть за пояс, а Тройку отстегать, как ребенков. Ну, Сашка, ты действительно, как писали классики, гигант мысли и отец русской демократии. Теперь Выбегалло будет как рыба об лед вести длительную страгл фо лайф [97] , пытаясь восстановить свое реноме, но тебя больше на пушечный выстрел не подпустит к участию в заседаниях.

— Но, главное, — добавил Эдик, — тебе удалось отстоять их право на существование. А это, я считаю, важнее Выбегалло и Тройки. Молодец, Сашка. Финис коронат опус [98] .

— Убью! — зарычал я, — Я за сегодняшний день налатинился на месяц вперед, и если кто-то будет еще ругаться тут по импортному, то его ждет длительная мучительная кончина, а потом и в гробу он еще будет долго ворочаться, вспоминая все, что я с ним проделаю.

Мы подошли к сидящей у дальней стенки группе.

— Ну, вот. Теперь вы можете жить полноправной жизнью, — сказал я. — У нас есть еще немного времени, пока комендант организует вашу отправку. Не могли бы вы рассказать, что же с вами приключилось и как вы здесь оказались.

Они переглянулись. Потом Хедин сказал:

— Позвольте прежде всего поблагодарить вас за все, что вы сделали. Ведь, как я понимаю, эти, — он кивнул головой в сторону пустого стола президиума, — могли лишить нас не только жизни, но и существования. Поэтому, не ошибусь, сказав, что мы обязаны вам всем. Мы перед вами в неоплатном долгу, и если понадобится, то для вас мы выполним все возможное и невозможное.

— Наверное, мне бы следовало покраснеть и смущенно потупиться, — сказал я, — но, простите, не осталось сил. Поэтому давайте вы просто расскажете свою историю.

Они снова переглянулись, и Клара начала рассказ. Передавая слово друг другу, они изложили всю свою историю путешествия по Реальностям, а потом долго отвечали на вопросы, которыми их засыпали Витька с Эдиком.

Наконец мы выдохлись, и я повернулся к коменданту, который все это время неподалеку переминался с ноги на ногу, не решаясь прервать нашу беседу. Похоже, после сегодняшнего заседания он стал относиться ко мне, как к некому мистическому существу, который может на равных препираться с самим Лавром Федотовичем. Поэтому он покорно ожидал, пока я обращу на него свое внимание, ибо хорошо знал, что небожители с одинаковой легкостью и осыпают своей благосклонностью, и мечут молнии. А простому человечку лучше не привлекать их внимания, а покорно ждать, пока до них снизойдут.