Чтение онлайн

Мы сидели и смотрели на чудо, творимое комендантом. Его руки летали над столом, перекладывая бумаги, доставая и заполняя каллиграфическим почерком бланки, ставя печати, регистрируя документы в соответствующих журналах и подшивая копии. Наконец действо закончилось.

Комендант резвой прытью принес и положил перед Лавром Федотовичем протокол заседания, решение Тройки и четырнадцать комплектов документов.

Лавр Федотович взял лист решения и, написав наискосок в верхнем левом углу «Утверждаю», поставил витиеватую подпись.

В воздухе материализовалась Большая Круглая Печать. Немного повисев, она стремительно рухнула вниз, впившись в бумагу, а потом отпрянула, оставив на ней синий оттиск.

Я облегченно перевел дух. Победа!

Комендант быстро сменял перед Лавром Федотовичем документы, а тот ставил на них свою подпись в промежутке между должностью ответственного лица и уже вписанной комендантом расшифровкой подписи. Каждый раз, когда Лавр Федотович ставил подпись на документе, Большая Круглая Печать ныряла вниз. Со стороны это напоминало хорошо отлаженную швейную машинку.

Наконец священнодействие подписания документов закончилось, и комендант, взяв стопку документов, подошел к группе уже «существующих представителей нашей Реальности». Вручая каждому его комплект документов он жал каждому руку и говорил: «Поздравляю с полноправием. От лица Тройки, от общественности и от себя лично». И только козлоного он обошел стороной.

Когда комендант вернулся на место, Лавр Федотович, по-отечески глядя на меня, спросил:

— У вас есть что добавить, товарищ Привалов?

— Хочу только поблагодарить за объективное и принципиальное рассмотрение дела, — ответил я, — литтера скрипта манэт [71] .

— А как вы собираетесь разместить козлоногого в Изнакурноже? Насколько я помню, там небольшие помещения. А он вон какой здоровый, да и своими рогами развалит все.

— Поживет пока во дворе, — сказал я. — Не май месяц. А там Наина Киевна пристроит пошабашить на Лысой горе, — я со значением поглядел на Витьку с Эдиком. Те понимающе ухмыльнулись. — А что касается габаритов, так все в наших руках.

Я вытянул руки в направлении козлоногого, раскрыл ладони и произнес заклятие обращения: «Жил-был у бабушки серенький козлик». Козлоногой грянулся об пол и свернулся в клубок.

— Вот таким образом, — сказал я. — Не из лужи же с отпечатком копыта его поить. А так другое дело. Другое тело, а сущность та же — козлиная.

Клубок развернулся и на ноги поднялся небольшой опрятный козлик с аккуратной бородкой и маленькими рожками. На шее у него висела длинная веревка с привязанным к свободному концу колышком.

Лавр Федотович задумчиво посмотрел на козла.

— Есть мнение считать заседание закрытым, — сказал он и начал складывать в портфель лежащие на столе предметы. Внезапно он задержал руку, и в его взгляде проступило что-то человеческое. — А как же ваша заявка?

— Что ж, — вздохнул я, — возможны инварианты. Думаю, мы с ними еще встретимся.

И мы действительно встретились, но это уже другая история.

Когда процессия, возглавляемая Лавром Федотовичем, за которым, хищно поблескивая желтыми глазками, шел Хлебовводов, а позади, еле передвигая заплетающимися ногами, тащился Фарфуркис, покинула комнату заседаний, Выбегалло сложил вчетверо конспект моего выступления и, очевидно не доверяя портфелю, спрятал его во внутренний карман пиджака. Затем взяв подмышку портфель, он натянул самую приветливую улыбку и, прикрыв кустистыми бровями ненавидящий взгляд, подошел ко мне.

— Александр Иванович, — уверенно начал он. — Позвольте вас поздравить с выдающимся выступлением, которое войдет в анналы заседаний Тройки. Ваша речь, которую будут изучать потомки навсегда останется в моем сердце.

Он приложил руку к пиджаку в районе левого внутреннего кармана.

— Я а ла лэтр [72] потрясен тем, как вы бона фиде [73] и ответственно подошли к рассматриваемому делу, и, как говорится, а воль д'уазо [74] всеобъемлюще объяли всю необъятную сложность рассматриваемого вопроса, его, так сказать, кулер локаль [75] . Как говорится экс унгвэ лэонэм [76] . Это я заявляю со всей ответственностью как дэ визу [77] и ваш альтер эго [78] .

Он задумчиво почесал бороду, поглядывая на меня из-под насупленных бровей, но я по-прежнему держал на лице выражение благоговейного внимания ученика, слушающего своего учителя. Ничего не определив, Выбегалло продолжил:

— В вашем выступлении чувствуется большая и вдумчивая работа над собой, так сказать, наскунтур поэтэ, фиунт ораторэс [79] . Ваша доведенная ад унгвэм [80] строгость и беспристрастность научной мысли потрясают своей глубиной и дальновидностью.

Бросив очередной взгляд он, менее уверенно примиряющим тоном продолжил:

— Может быть, вам показалось несколько резким мое выступление по поводу предложения товарища Фарфуркиса об удовлетворении вашей заявки без рассмотрения, но, поймите, ноблэ оближ [81] . Я, как ученый и гражданин, не вижу рэзон д'этр [82] для столь поспешного решения, которое дало бы повод врагам пустить слушки о кулуарности и необдуманности решений, о кумовщине, и тем самым бросить тень и поставить под сомнение, дать повод для разговоров, что, дескать манус манум лават [83] . Возможно я был неправ, но эррарэ хуманум эст [84] .

Сделав паузу и опять не дождавшись моей реакции, он более уверенным тоном добавил:

— Что касается вопроса о вашем переходе в состав Тройки так сказать, на постоянной основе, то, разумеется, этот вопрос будет решаться на Ученом совете. Но со своей стороны я хочу заверить, что я грудью встану, чтобы добиться консэнсус омниум [85] и омниум консэнсу [86] делегировать вас в состав Тройки со всеми делегированными вам полномочиями, которыми вы, я уверен, распорядитесь со всеми присущими вам научной беспристрастностью, принципиальностью и объективностью. Как говорится, цэтэрис парибус [87] карпэ диэм [88] . И я уверен, что мы с вами, плечом к плечу, рука об руку, так сказать, игни эт фэрро [89] очистим этот затхлый отстойник необъяснимых явлений на вящую пользу народному хозяйству и прогрессивному человечеству. Дикси эт анимам лэвави [90] .