Чтение онлайн

Ведь каждому хочется больше, чем у него есть. Не будем вспоминать старика со старухой у самого синего моря. Расскажу лучше душещипательную историю из жизни настоящих полковников.

Жил да был один полуполковник. И благоверная его кажинный день пилила. Дескать, все твои дружбаны уже давно цельные полковники. А ты все никак не можешь с командиром поговорить. И до того достала, что решился он на сей подвиг. Вот уж вечер наступил, когда он домой заявился, пьяный и в хлам, и в лоскуты, и в столько, что вам и не выпить. Стаскивает он китель и жене бросает: «Крути дыру». Жена радостно хватает китель, крутит в погонах дырки и вставляет новые звездочки. Подает она ему китель. Он тупо посмотрел на старые звезды и говорит: «А эти нафиг».

Смешно? Или грустно?

Вот и бродят герои в потемках, спотыкаясь на кочках, которые я им аккуратно подсовываю, и кляня Судьбу, хотя меня зовут иначе. Ну, набьют шишек, зато разнообразие. Ведь в мире есть еще столько грабель, на которые не ступала нога человека. Вот и пусть походят.

А специально я никому никаких козней и не строю. Ко всем отношусь одинаково, и с чем каждый из них останется, зависит только от него самого. И нечего обвинять меня в предвзятости. Как, помнится, когда звери сели в карты играть. Медведь сдает и говорит: «А кто будет жульничать, бить буду прямо по морде. По наглой и рыжей морде». Вот так, господа хорошие. Играйте честно. Глядишь, и по наглой рыжей морде никто не получит.

Ведь что от героев надо? Чтобы они шли вперед, преодолевая все преодолимое, превозмогая все превозмогаемое, и обходя все обходимое. Чтобы они повышали повышаемость и понижали понижаемость. Чтобы не только мышцой играли, да железом брякали, да стреляли в темноте со спины в яблочко, но могли и мозгой пошевелить. Ведь уже и яблок-то не хватает не то что на поесть, а даже и на пострелять. А то приходят такие, с позволения сказать, герои, что тапера от траппера отличить не могут. И весь их гордый вид — это мозжечок в окружении поперечнополосатых. Скучно, граждане.

Ведь так хочется, чтобы парил герой в высях горних и словом пламенным крыл всех, кто без крыл. С высоты-то оно можно. И не только словом, но и чем повещественней.

И чтобы правду-матку резал прямо в самодовольные хари всяких там, которые.

И чтобы означенные хари не только козни строили, но и росли над собой, осознавая, кто они есть супротив героя и его богатого внутреннего мира. А также тщетность потуг своих.

И чтобы как Терминаторы, железными рядами иль колоннами шли на перековку и переплавку.

И чтобы там, конце времен, было каждому и воздаяние по делам его, и хэппи, и энд, и петушок на палочке. Дабы пасть заткнуть. Дабы не возопили они: «Почто нас так?».

Ладно. Что-то заболтали вы меня. Работать надо. А вы внемлите моим байкам, да нить не теряйте. Ведь, не важно, какую чушь я несу. Важно — куда.

Ведь оно хоча и конешно, ежели, потому что, как что и вообще, а ежели до конца до дела довести, все может быть даже наоборот и получится. А потому как, стало быть, следовательно, и разумеется.

Я сажусь на несуществующий стул, беру несуществующее гусиное перо и передо мной с несуществующим треском раскатывается по несуществующему столу несуществующий свиток пергамента.

На самом деле ничего нет. Все сущее — это игра моего воображения. Все выдумано мною, которого тоже нет, и который существует благодаря тому, что воображает себя существующим.

Замкнутый круг.

«Как ужасно мое представление», — как возопил основоположник солипсизма, сев на шило, оставленное в кресле его малолетним сынишкой.

Но не будем ударяться в софистику и схоластику, которых тоже нет.

Я проверяю, остро ли заточено перо и осторожно макаю его в чернильницу — единственное, что существует объективно и независимо ни от чего. Ибо чернильница — это сосуд, вмещающий в себя все Сущее, все Реальности, все Тексты и все Миры.

Вы не согласны? Там простые чернила?

Вы, как всегда ошибаетесь.

Вы уже стали хроническими ошибунами, и ошибаться стало вашей традицией, вошло в плоть и кровь на уровне мозжечка, спинного мозга и всех прочих безусловных рефлексов, вместе взятых.

Смотрите, я беру чистый пергамент, на котором ничего нет.

Осторожно кончиком пера достаю из чернильницы нить чернил, так туго свернутую, что вы видите сплошную каплю.

А теперь, закрепив кончик этой нити на пергаменте и неспешно двигая пером, я разматываю этот моток, располагая нить чернил причудливой вязью.

И появляется новый Мир.

Откуда он взялся, скажите мне?

Из пера? Но я также двигаю по пергаменту пером без капли, и никакой Мир не появляется.

У меня из головы, которой нет? Но уже описанный эксперимент показывает, что без капли Мир не возникает.

Значит, я нужен только чтобы придерживать перо, перо — чтобы разматывать нить, а пергамент, чтобы размещать на себе нить.

Вот и получается, что только чернильница — единственная реальность, содержащая в себе все Миры. А искусство Творца (или Автора, если угодно) заключается в том, чтобы вынуть из чернильницы нужную нить и не оборвать ее, пока она разматывается.

Вы не согласны? Ваше право.

Вы, как несуществующие, имеете полное несуществующее право на свое личное несуществующее мнение.

А я тяну нить дальше, причудливо озадачивая и ставя в тупик моих героев.

Если же мне что-то не нравится, я аккуратно счищаю написанное и одним движением пера изменяю Реальность.

Начну, пожалуй, новый свиток. Какой стиль бы выбрать?

Пожалуй, сегодня не буду создавать новую Реальность, а сделаю винегрет из имеющихся. Перемешаю несколько Реальностей, да поменяю акценты. То, что у них серьезно — сделаю несерьезным, а что несерьезно — еще несерьезнее. Так что лучше всего подойдет стиль «Пересмешник». Ну, так тому и быть. И не буду вводить новых сущностей, согласно старику Оккаму. Используем уже имеющихся в Реальности персонажей. Как говорится: «Аппарат менять не будем, но змеевик удлиним».

Итак, с чего бы начать новый свиток?

Может с ревущего океана?

Так ведь сыро, качает, и бульк по счету три.

Может с леса дремучего?

Так ведь дебри (а не дерби), чащоба непролазная и заблудиться недолго.

Может, со скалы?

Так ведь высоко, дует, и упасть можно.

Может, с землянки?

Так ведь низко, сыро, и чадно. Не от слова «чадо», а от слова «чад»

А может с замка?

И высоко, как скала.

И земля, как в землянке, хоть и окаменевшая.