Чтение онлайн

Сказали?

И вам не стыдно?

А думает пес о самом прозаическом: «Не будет столбика — описаюсь». А совсем не о том, о чем вы подумали. Согласны?

Тогда вам второй вопрос. Вот по двору, истошно кудахча, сломя голову летит курица. А за ней, распластав крылья и высоко вскидывая голенастые ноги, мчится петух. Кто из них о чем думает?

Опять не угадали.

Курица думает: «А не слишком ли быстро я бегу?».

А петух думает: «Не догоню, так согреюсь».

Ну, и насколько эта голимая истина совпала с вашим виденьем мира? То-то же.

Я посмотрел на часы и неохотно поднялся с постели. Пора было ехать на вокзал.

Заперев входную дверь, я вставил наушники в уши, включил плеер, задав ему случайный выбор, опустил в карман, и начал неторопливо спускаться по лестнице, размышляя о прочитанном. Похоже, автор заметок строил свою концепцию мира. Некоторые его мысли были интересны. Другие спорны, и я бы с интересом поговорил бы с ним, если бы знал, где его найти.

Когда я вышел из подъезда, инструментальная пьеса закончилась, и в наушниках зазвучала песня.

Я нырнул в метро и ступил на эскалатор. Лента медленно ползла вниз, и я смотрел на едущих мне навстречу людей, машинально считывая их ауры.

Вот темно-коричневая аура больной пожилой женщины.

Вот желтые, пушистые ауры детишек, судя по радостному гомону, едущих с какого-то праздника.

Голубые, красные, зеленые. Светлые, яркие, радостные.

И тут же темные, серые, поблекшие.

Как мне хотелось очистить их, вдохнуть силу, чтобы они заиграли яркими красками. Чтобы у людей, придавленных заботами, распрямились спины и загорелись глаза. Но, нельзя. Я связан Договором и знанием, что любое мое действие по увеличению позитива в дальнейшем обернется для этих же людей неприятностями, недомоганиями, трагедиями, болезнями и смертями. И это не происки Темных, а, как сказал бы Семен, суровая правда жизни. Объективный закон. Только сам человек вправе распоряжаться собой, жить той жизнью, которую выбрал сам. И только он сам может изменять свою жизнь в желаемую им сторону по своей воле.

В унисон с мыслями зазвучала новая песня.

Я сошел с эскалатора и, быстро пройдя по перрону, вошел в вагон подошедшего поезда. В углу оказалось свободное место. Я сел на него, выключил плеер и стал обдумывать прочитанное.

Ведь действительно, мир вне меня предопределен. Ему деваться некуда. Он слепо следует законам Природы. Но я-то живу не в нем. В нем живет только мое тело, которое и видит, и слышит, и ощущает этот внешний мир. И рассказывает мне о нем. Но оно то что-то не разглядело, то недослышало, а то пятка чесалась. Где уж тут воспринимать объективно камнепад на головушку летящий, когда пятка чешется.

Я его слушаю, а сам думаю — чушь несешь, сослепу не разглядело, на самом деле все не так было. На самом деле было вот так. И сам придумываю, как. И все получается стройно, логично и объяснимо. И даже восхитительно и вдохновительно. Куда там всяким малевичам с их сиреневыми треугольниками болотного цвета. Это он намалевал (от слова Малевич) и восторгся: «Черный квадрат»! А я поглядел, и вижу — брехня! Ничего подобного. Очки надень. Это ж ночью шахтеры уголь грузят.

Ну, все эти субъективизмы конечно были бы всем по малевичу, но дело-то в том, что я не просто созерцаю, а активно действую за кусок хлеба с маслом.

А значит, надо хлебца мяконького отрубить, да маслица настрогать. И маслицо сверху положить, чтоб бутерброд, значит, как и положено маслом вниз упал.

То есть, строю план действий. Но строю-то в своей голове, используя свою родную, собственноручно выпестованную и взлелеянную картину. Которая к реальному миру имеет весьма слабое отношение.

А потом на основании этой картины действую в реальном мире, ставя его в тупик. А если он в тупике, то значит, тупой. Никак не может понять, откуда что взялось. Ведь я в нем действую не по его предсказуемым законам, а по законам моей картинки, совершенно не предсказуемым для мира внешнего. Вот и случается случайность и не предсказанная непредсказуемость. И тогда появляется и свобода выбора, и свобода воли, и развитие мира. Потому что таких как я — множество. От лягушки болотной, до червя кольчатого.

И еще интересно, что в моем теле, которым я хожу, ем и размножаюсь, есть нервная система, а психики нет. А психика сидит уже в полевом теле, которое симбионт физического, но не более того. И если физическое — оно в Проявленном Мире и только в нем, то полевое, то есть психика, ближе к Тонкому Миру, а, значит, более подвержено его законам, а не законам Проявленного Мира.

А вот все мое отношение к миру определяется не только и не столько тем, что меня окружает, сколько в первую очередь моим настроем и моими мыслями.

Не согласны? А вот, представьте себе.

Берег моря. Ласковые лазурные волны тихо плещутся о берег, изредка докатываясь до ваших ног и нежно щекоча пятки.

Над головой — бескрайнее синее небо с небольшими вкраплениями белоснежных кудрявых облаков, лениво плывущих к горизонту.

Под вами тонкий, мягкий, прогретый солнцем песок.

Во всем теле сладостная истома. Лень даже пошевелиться.

Вы лежите в тени тихо шелестящих листьев пальмы и с улыбкой глядите, как танцующей походкой к вам идет желанная, прекрасная женщина. И любуетесь каждым движением ее гибкого тела, ореолом сияющих на солнце волос, заманчиво колышимых легким шаловливым ветерком, белоснежной улыбкой, обращенной к вам и только к вам, и чарующим взглядом ярко-зеленых глаз. Она приближается, грациозно опускается на колени, зовуще протягивает к вам руки…

И тут на нее падает кокосовый орех!

Ну, как? Почувствовали райское наслаждение?

Ловите момент, потому что из глубин вашего таинственного подсознания с неумолимостью айсберга всплывает сакраментальный вопрос: «А кто пойдет за Клинским»?

Чувствуете, как вас охватывает леденящий ужас?

То-то. Так что объективный мир — это вторичное. А главное то, что во мне. Моя картина мира, мой настрой и мое разнузданное воображение.

Поезд подошел к моей станции, я поднялся и включил плеер.