С небес об землю
Шрифт:
И ты становишься проще. Твой мир упрощается. Потому что когда идет война, некогда раздумывать и рассуждать, взвешивая все на весах справедливости.
Какая может быть справедливость, когда тебя атакуют! Тут надо успеть ответить, и лучше заранее.
И значит, нужна не сложная умственная деятельность по разработке веера возможных действий, а безусловная реакция, типовой ответ.
И головной мозг уступает главенство спинному.
И твой внутренний мир становится простым и однобоким.
И ты все свои мысли сосредотачиваешь на том, чтобы отбиться и отомстить. То есть, на противодействии, приводящем к разрушению нападающих.
А разрушая в мыслях окружающее, разрушаешь себя, потому что это становится твоей основной линией поведения. Ведь тело использует для своего существования твои же критерии, нормы и правила поведения, что ты используешь для внешнего мира.
И вот — пошли болячки, что опять же подтверждает тезис о враждебности мира, которой не только порвал тебе штаны, но уже и сюда добрался.
И аура становится рыхлой, темной, уродливой, потому что она — внешнее проявление твоей информационной структуры.
И то, что у обычных людей может быть незаметно годами, у Темного проявляется сразу под воздействием сумрака в момент выбора.
А чем сильнее ты нападаешь на мир, давишь, уничтожаешь его, тем сильнее его противодействие. И, значит, тем сильнее тебе надо защищаться. Поэтому и истинный облик Темных уродлив. Например, у Завулона — тело демона, покрытое костяными пластинами и с огромными когтями на лапах.
Теперь все ясно, понятно и логично. Похоже, не случайно Гесер дал мне эту папку. Знать бы только, зачем.
А быть Светлым, это не значит постоянно и назойливо творить добро, быть этаким всепрощающим Исусиком, подставляющим щеку.
Нет, непротивление — это тоже Зло, потому что оно развращает нападающих, приучает к вседозволенности и безнаказанности.
Нельзя сломя голову бросаться на помощь всем и каждому, торопясь взять на себя их ношу, помочь им в их делах, если тебя не просят, навязывать свою помощь. Как говорят в определенных кругах: «Главное — под клиентом не суетиться».
Нельзя заниматься благотворительностью, подавая милостыню. Как правильно говорили древние: «Не давай голодному рыбу, дай ему удочку». Занимаясь благотворительностью, подавая милостыню из сиюминутной жалости, ты развращаешь людей, которые делают попрошайничество своей профессией, и тем самым совершаешь Зло, делая шажок в сторону Темных.
Нельзя излишне опекать людей, предугадывая все их желания и таща на себе все их заботы. Как писал Владимир Савченко: «В заботе о ближнем главное — не перестараться».
Быть Светлым, творить Добро — это значить адекватно отвечать, исповедуя правило — как ты ко мне, так я к тебе. Только тогда ты не будешь унижать других, толкая их к Темным, а значит, не будешь унижать себя.
То есть быть Светлым, это значит поддерживать Равновесие, всегда отвечая адекватно воздействию.
И еще один вывод — все, что происходит с тобой, есть результат твоих мыслей. Так что не стоит винить окружающих или Судьбу. Во всех своих бедах и неудачах виноват только ты сам. Можно сказать, что тебе удалось добиться собственной неудачи или, как писал Павел Шумилов, «одержать поражение».
Я так глубоко задумался, что даже не услышал, как идет Светка. И только когда она прижалась к моему плечу и положила голову на него, я очнулся от дум.
— Как позанималась? — спросил я, уже видя, что Светка чем-то расстроена.
— Ничего, нормально, — она поняла, что я ощутил ее состояние. — Ну, почему так все устроено? Я так мечтала освоить работу с чистыми потоками, так старалась, так ждала этого…
Я понимала, что мне это еще рано. Что это уровень Ильи и Ольги, а не мой — первоклашки. Но все равно, хотела, чтобы поскорей получилось.
И вот сегодня, — глаза у нее загорелись, она повеселела и гордо посмотрела на меня — получилось! Представляешь. Пошло с первого раза. Даже помощи не потребовалось. И я теперь всегда так смогу!
А потом, — она погасла и сникла, прижавшись ко мне, — вдруг стало как-то безразлично. Ну, достигла. Ну и что? Вот если что-то другое, что не умею. А это уже мое и радоваться нечему. Понимаешь?
— Синдром достижения, — сказал я. — Ты, сжав зубы, на последнем издыхании ползешь по глубокому снегу. Обламывая ногти, карабкаешься на обледенелую вершину.
И вот — достиг, дошел, добрался!
Ты на вершине. На самой-самой. Выше только фиолетовое небо и спутники-шпионы. Даже орлам сюда не подняться.
И вот сидишь ты на этой вершине, и думаешь — ну и что. Дошел. Больше идти некуда. И чего пер трактором? Не спешил бы, был бы еще в пути. А теперь и заняться нечем. Разве что плевать вниз из разреженных слоев атмосферы. А во-о-он там, еле видная над горизонтом вершина торчит. Вот туда-то и надо было идти. Уж там-то ух чего!
И ты встаешь, и начинаешь нелегкий путь к новой вершине, которая пламенеет на солнце и манит своей недоступностью. Сначала вниз, протирая штаны об обледенелый каменистый склон, потом по…э-э-э… пояс в снегу, а потом по камнепаду и снова вверх. К сияющей, манящей и недоступной.
Хочешь стишок на эту тему?
Она молча кивнула, не поднимая головы от моего плеча.
Бывает — желаешь. Бывает — стремишься. Чуть-чуть — и желанье тебя разорвет. Но нужно ли то, по чему так томишься? Сказал Соломон, что: «И это пройдет». Но голос рассудка в тебе умолкает. Охвачен желаньем. Трепещет душа. И взгляд уже жадно добычу ласкает. Сбылось! Наступило! И как хороша! И кажется вот, что в руках не синица. В руках — твой журавль, что прервал свой полет. Но видишь из прошлого мудрые лица: «Сказал Соломон, что и это пройдет». А сердце в томленье, стучит и желает Того, что единственно светит в окне. Наивное сердце! Оно и не знает, Что так все бывает лишь только во сне. И снова ты к цели бежишь еле видной. «Эх, мне б сейчас крылья! Скорее вперед!» Но слышишь из прошлого голос ехидный: «Сказал Соломон, что и это пройдет». Вот боль от потери. Слеза за слезинкой. И солнце не светит. И мир весь замрет. Но вдруг в глубине, вдруг росточком, тростинкой Пробьется: «Ты знаешь, и это пройдет».— Поэт ты мой непризнанный, — сказала Светка. — Помню я эту байку про перстень царя Соломона с надписью «И это пройдет», но у тебя лучше получается. — Она выпрямилась и взъерошила мне волосы. — Ладно, скулеж закончен. Я осознала и прониклась. Пошли обедать. Есть хочется.
— И это пройдет, — сказал я и мы, рассмеявшись, двинулись по коридору.
Мы пообедали, и Светка прогнала меня отдыхать перед дежурством, а сама села заниматься. Ей нужно было сделать домашние задания, а потом проработать теорию к завтрашним полевым занятиям.