Чтение онлайн

Что ж, меня тоже устраивает. Этот год как-нибудь потерпим, а потом он сможет путешествовать с нами, посвящая свободное время оттачиванию навыков. Если захочет, конечно. Вдруг, создание оружия так его увлечёт, что Медиф предпочтёт мастерскую, а не другие миры?

— Раз ты согласен то, послезавтра покажу, где находятся стражники.

— А завтра весь день проведём на пляже! — жмурюсь мечтательно. — Я не была на море уже несколько лет…

— Вам там понравится, — заверяет Аллеон с улыбкой.

Вот только утром доставят подарок, и мне придётся наведаться в своё отражение. Сделать это тайком не получится: моё отсутствие сиир точно почувствует, так что лучше сразу сказать правду.

— Завтра с утра мне нужно ненадолго вернуться в свой мир.

— Можем пойти вместе. Переждём полуденную жару, посмотрим кино или просто погуляем, купим продукты, которых тут нет.

— Часть еды лучше взять заранее, уже готовой. Не хочется тратить несколько часов у плиты.

— Поэтому я и попросил повара приготовить нам что-нибудь.

— Тогда выспимся, а потом сразу туда, — подвожу я итог. — А сейчас я обещала Медифу массаж. Ты ведь не передумал?

Аллеон заинтересованно приподнимает брови, но больше ничем не выдаёт своего удивления.

— Не передумал, — склоняет инкуб голову так, что мне не видно выражения его лица.

— Тебе, Лен, я тоже могу сделать массаж, только уже завтра. На два сразу мне сил не хватит.

— Звучит заманчиво, — в его глазах вспыхивают коварно-смешливые искорки. — А ещё я вдруг вспомнил, что ты угрожала для меня станцевать…

Требуется пара мгновений, чтобы я вспомнила ту самую угрозу и обстоятельства ей сопутствовавшие.

— Угрожала? — озадаченно переспрашивает Медиф.

Хитрый сиир, наслаждаясь моментом, помалкивает.

— Образно говоря. И вообще, я начинаю думать, что это была хорошая мысль. Может, стоит её реализовать?

Зачем он ставит меня в неловкое положение? Как объяснить Медифу, что такое приватный танец, если у них в мире такого не делают? На словах он вряд ли оценит, а показать… а если и правда показать что-то похожее? Не сейчас, разумеется, а когда между нами всё окончательно прояснится, чтобы быть уверенной в его положительной реакции.

— Только если не боишься, что я найду способ отомстить тебе в том же духе, — предвкушающие нотки придают глубокому баритону Лена соблазнительную окраску, и моё сердце сладко замирает.

Ну когда же уже он перестанет томить нас обоих затянувшимся воздержанием?! Как ему вообще хватает совести искушать меня намёками — и ничего больше не делать?!

Глубоко вздохнув, отгоняю всплывшие воспоминания о том, как первый и единственный раз занималась любовью с собственным мужем, и мысленно признаю поражение в этой словесной дуэли. Проще сбежать, чем ощущать ласкающий взгляд и точно знать, что «диета» всё ещё в силе.

— Идём в твою комнату, Медиф.

Не вести же мне его к себе в спальню. К тому же, наедине нам обоим будет проще расслабиться, чем под неусыпным контролем Лена.

Сиир провожает меня насмешливо-испытующим взглядом: я не подошла поцеловать его, как обычно делала в последнее время, собираясь куда-нибудь отлучиться. То, что было в библиотеке Драхара, и только что устроенное им представление снова разбудило задремавшие было желания. Это всё равно, что показать гроздь сладкого, сочного винограда — и позволить съесть только одну ягодку. Мне совершенно точно захотелось бы большего, если б я сейчас к нему прикоснулась. И что-то подсказывает, что Аллеону прекрасно об этом известно.

Для совместных ночевок в доме выделена отдельная просторная спальня с предусмотрительно большой кроватью и двумя гардеробными. Дальше по коридору, на приличном расстоянии от неё — комната, в которую меня поселили, когда я притворялась Вайол. Спальня Медифа, оказывается, тоже рядом, по соседству с той, что прежде занимал Лен.

Оглядев зелёно-серый интерьер безупречно прибранной комнаты, понимаю, что, за неимением кушетки, массаж предстоит делать прямо на кровати. Она двуспальная и достаточно твёрдая, но встаёт вопрос, сесть ли мне на Медифа верхом, чтобы было удобно, или цивилизованно пристроиться с боку, переползая из стороны в сторону по мере необходимости.

Не понимая причин моей задумчивости, инкуб однако выжидающе замирает.

— Раздевайся! — улыбаюсь, надеясь, что мой игривый тон не будет истолкован превратно.

Ну что он, в самом-то деле? Ведь знает же, зачем мы пришли.

— Снимай рубашку и ложись на живот, — предлагаю уже без намёка на шутку, потому что, судя по лицу, Медиф подозревает, что по дороге сюда я не масло взяла, а наручники с плёткой.

Помедлив, инкуб покорно принимается расстёгивать пуговицы. Я бы с удовольствием полюбовалась столь захватывающим зрелищем, но, чтобы не нервировать «клиента», уделяю внимание подготовке. Энергично растираю ладони, выливаю на правую немного масла с ненавязчивым ароматом.

Узкие брюки, низко сидящие на бёдрах Медифа, тоже можно было бы снять, чтоб не мешали и не испачкались, но он этого не делает. Я не настаиваю. Во-первых, неизвестно, есть ли там нижнее бельё. А во-вторых, пусть оставляет, если ему хочется.

Он ложится, вытянув руки по швам. Поза расслабленная, но чувствуется, что насторожен.

Что я должна сделать, чтобы окончательноотвести от себя подозрения?

И ведь сам же, наверное, не знает ответа на этот вопрос…

Присев с краю, начинаю плавно и ритмично поглаживать его спину. От поясницы — к шее, от позвоночника — в стороны. Честно говоря, я боялась, что под рубашкой окажутся шрамы или что-то вроде того, но никаких следов нет.

Непривычный цвет его кожи интригующе контрастирует с моими светлыми ладонями. Снова и снова пробегая пальцами по скульптурной спине, замечаю, что твёрдость постепенно сменяется податливой мягкостью. Дыхание инкуба становится более глубоким и ровным, плечи и шея наконец расслабляются.

Постепенно добавляя силы, разминаю податливые, разогретые мышцы. Блестящая от масла атласная кожа делает их ещё рельефнее, ещё совершеннее, и как же здорово, что всё это можно гладить, сколько угодно! Спина у Медифа не такая широкая, как у Лена, но тоже очень красивая, и моё удовольствие ничуть не меньше его.

Глаза мужчины закрыты, на губах — умиротворённая улыбка. Он сейчас такой безмятежный и близкий, почти родной, что я и сама улыбаюсь и, не останавливаясь, невесомо касаюсь губами его шеи. Медиф, по-моему, даже этого не почувствовал.

Зато со мной начинает твориться что-то необъяснимое. Я не делаю ничего особенного, просто надавливаю большими пальцами по бокам от позвоночника, постепенно спускаясь к пояснице, а эстетическое наслаждение тем временем стремительно сдаёт позиции вполне физическому возбуждению, вплоть до сбивающегося дыхания и влажности между ног.