Чтение онлайн

— Но ты ведь не маг?

— Главное, что мы в магическом мире.

— И как всё будет? — уточняю подозрительно.

— Это не связано с моим родным миром. Я прочитал об этих клятвах здесь, когда впервые заинтересовался твоим браслетом.

— Звучит обнадёживающе. В чём подвох?

— Это союз равных, а я твой хранитель.

Я жду продолжения, но инкуб умолкает, не собираясь пояснять свою мысль.

Дело в клятве, которую он дал? Нельзя несколько раз клясться одному и тому же человеку, да? Или нельзя раздавать столь серьёзные обещания дважды?

— Ты и так вправе получить от меня всё, что угодно, — добавляет всё же, не дождавшись понимания.

Чтобы сообразить, к чему он клонит, приходится снова мысленно прокрутить наш диалог.

— По-твоему, брак — это основание для последующей взаимной эксплуатации? Разве похоже, что у нас с Аллеоном дела обстоят именно так? Может быть, в Талассе и выходят замуж, чтобы привязать к себе выгодного мужчину, но я предлагаю другое! Семья для меня — это любовь, уважение и забота друг о друге. Семья — те, кто останется с тобой навсегда, независимо от того, добьёшься ли ты успеха; те, с кем можно быть настоящим, доверять — и не бояться предательства… Мне не нужен муж-слуга или муж-раб, Медиф. Только равный. Поэтому теперь, когда ты всё это знаешь, я спрошу снова. Ты действительно хочешь…

— Я люблю тебя, Дари, — тихо и как-то очень устало перебивает он, полуприкрыв глаза.

Таким голосом впору признаваться в неизлечимой болезни, но я вообще не ожидала услышать от Медифа что-то похожее в ближайшие дни. Максимум, на что рассчитывала, это хотя бы симпатия.

— Люблю… — скорее для себя самого, чем обращаясь ко мне, повторяет он. — Наверное, не так, ослепляюще, как Аллеон, и всё же гораздо сильнее, чем когда-нибудь мог представить. Ты права, я не умею показывать это так, как тебе нравится, а говорить…

— В Талассе не принято признаваться в любви, да?

Медиф едва заметно улыбается, хотя по-прежнему на меня не смотрит:

— Это очень опасно, и там я бы никогда… Я, наверное, безнадёжен, но несказанные слова жгут изнутри.

Для него открыто признаться, показать своё отношение — невероятный риск! Любящий всегда уязвим, а уж в Талассе… И тем не менее Медиф решился. Помогло ли постепенно растущее между нами доверие, или он отчаялся как-то по-другому донести до меня свои чувства, но инкуб нашёл в себе смелость.

И теперь я сделаю что угодно, чтобы он об этом не пожалел.

— Не безнадёжен. Ты просто очень честный. Знаешь, когда мы с тобой в первый раз встретились, меня, как и всех, поразила твоя красота. Я никогда не видела таких красивых мужчин, и ты показался мне чем-то нереальным. Тем, к кому нельзя даже прикасаться, только восхищаться со стороны. Потом, когда на нас напали и ты пытался защитить всех один, я поняла, что не только внешность в тебе достойна восхищения, есть гораздо более важные качества. Ты удивительно храбрый, сильный, преданный и добрый, Медиф. И я тебя за это люблю. Не представляю, как ты сумел сохранить себя, живя там, чего тебе это стоило, так что для меня ты — настоящее сокровище. Даже несмотря на то, что порой мы друг друга не понимаем, и таласские правила сводят меня с ума. Если мы вместе — это совершенно не важно.

Он слушает, широко распахнув глаза и, по-моему, даже затаив дыхание. Чувствует правду, но не решается окончательно в неё верить.

— Я люблю тебя, — повторяю с улыбкой. — Иначе, чем Аллеона, но так и должно быть, ведь вы разные.

— Спасибо, — произносит чуть слышно.

— За такое обычно не благодарят, — усмехаюсь я, отходя после серьёзного разговора. — Это же не одолжение. Расскажи лучше, что там за клятвы.

— Думаю, нам потребуется помощь Аллеона, так что давай я расскажу о них вам обоим.

— Хорошо.

Действительно, зачем повторять дважды?

А ещё я не очень хорошо представляю, что сказать сииру по поводу Медифа. «Дорогой, познакомься, это мой второй муж, и теперь он спит с нами, подвинься!»? Шутки шутками, но выгонять инкуба из супружеской спальни отныне будет несправедливо. Так что, чем дольше мы будем обсуждать клятвы, тем больше у меня времени на подготовку.

С Леном мы сталкиваемся в дверях спальни. Видимо, не одна я нервничаю. Обещанный массаж затянулся, и он собирался проверить, в чём дело.

— Снова серьёзные разговоры? — первым отмирает Аллеон, переведя взгляд с меня на Медифа. — Тебя наконец-то повысили в звании?

Вот так просто! Я ещё и слова сказать не успела, а он уже догадался!

— Почти, — на удивление невозмутимо подтверждает инкуб. — Я хотел бы обсудить с тобой выбор храма, где мы с Дари могли бы получить благословение.

Пропустив нас в комнату, Лен пару секунд хмурится, скрестив руки и постукивая пальцами по плечу, а потом заключает:

— В общем-то, тот, что на площади подойдёт. Но, если позволите совет, то выберите алтарь Льирраэнта, покровителя путешественников, а не Сьидос, богини любви.

Звучит непривычно, и я просто не могу не спросить:

— Почему?

— Потому что бонус в виде удачи, на мой взгляд, важнее, чем умение улавливать отголоски эмоций, направленных вами друг на друга. Медиф и так может отслеживать часть из них. А у тебя, Дари, недостатка внимания не предвидится, так что не думаю, что тебе нужно постоянное подтверждение любви.

Мы с инкубом вопросительно переглядываемся.

— Я не против.

— Удача не помешает.

Разговор вышел явно короче, чем я надеялась, и нужно решать проблему с ночевкой прямо сейчас!

— Раз это всё, я пойду, — на шаг отступает Медиф. — Спокойной ночи.

— А может… — вдруг оробев, не могу сказать, что собиралась.

Ощутив на себе мой просительный, полный надежды взгляд, Аллеон терпеливо вздыхает.

— Раз уж вы между собой определились, оставайся. Разумеется, если ты не против спать в общей спальне.

Инкуб косится на кровать, на сиира, уже одетого в пижаму и явно не собирающегося никуда уходить, и беззлобно фыркает:

— Я не откажусь. Вернусь сразу же после душа.

— Я, наверное, тоже в ванную…

— Иди, — выжидающе улыбается Лен, заставляя меня нервничать. — Я подожду тут.

И вид у него… как у родителя, чьё любимое чадо старается доказать, что дважды два — пять. Зачем спорить, если малыш вот-вот сам всё сообразит?

— Ты злишься? — спрашиваю напрямую.

— Разве похоже?

— Нет, но… Что-то не так, я же вижу.

Вздохнув, Аллеон подхватывает меня подмышки и ставит на кровать, уравняв нас в росте.

— Ты меня стесняешься. — Это не вопрос, и ответа он не ждёт, продолжая тем же мягким, слегка озадаченным тоном: — Стесняешься сказать, что договорилась с Медифом, что хочешь спать между нами. Дари, ты же не с улицы его привела. Он уже не первый день в доме, и я давно ждал чего-то подобного. К чему такой виноватый вид? Не считая тех двенадцати рас, что свободны в выборе, я знаю минимум восемь тех, у кого действует принцип парности, как у сииров или джаройев. Не скажу, что мне этого хочется, но вполне возможно, однажды…