Чтение онлайн

Замерев на середине лестницы, внимательно разглядываю Нкана — высокий, несколько сухощавый, серьёзный, юрист, опять же…

— Ты чего? — недоумевает Драхар, проследив мой взгляд.

— Он ведь анхак?

— Ну да. Один из лучших законоведов в городе, между прочим.

Вайол, отвлёкшись от доски, тихо смеётся. Она-то уже догадалась, в чём дело.

— Что-то не так? — растеряно уточняет Нкан, не понимая, причину всеобщего внимания.

— Дари тяжело привыкает к другим расам, — прикрывает меня Аллеон. — У неё в отражении живут только люди.

— Как бы сказать… я немного опасаюсь анхаков, — признаюсь, чувствуя, как теплеют щёки.

Мужчина, приподняв брови, переводит взгляд на сиира, намекая, что он тут явно не самый страшный. Вайол и Драхар смеются. Даже Гарари прячет улыбку.

Воспользовавшись моментом, цепляю парня за рукав.

— Я украду его у вас на пару минут.

Аллеон кивает, располагаясь на диване. Медиф же тенью следует за нами, не желая оставлять наедине.

— Где тут ближайшее тихое место?

— Библиотека, госпожа. Вот здесь.

Комната совсем небольшая и довольно уютная. Помимо книжных полок, внутри только пушистый ковёр да диван.

— Рассказывай, — предлагаю, поглядывая на плотно сжатые губы аилея, севшего на другом краю дивана.

Вопреки обыкновению, инкуб не остался стоять позади, а усаживается прямо на полу возле моих ног.

Машинально провожу ладонью по его волосам.

Что это ещё за демонстрация? На него манера речи Гарари так пагубно повлияла?

— Что Вы хотите знать?

— Тебе нравится здесь жить?

— Да. Нисса Вайол и её супруги хорошо ко мне относятся.

— Гарари, ну перестань же! Ты ведь и сам понимаешь, зачем я тебя сюда позвала!

Он всё же не выдерживает, отводит взгляд.

— Чтобы сказать, что мне пора возвращаться?

— Чтобы сказать, что тебе пора перестать считать себя рабом! Имей смелость быть свободным и брать на себя ответственность.

— Я подвёл их, госпожа, и не заслуживаю всего этого, — плечи Гарари опускаются, словно его придавили чем-то невыносимо тяжёлым. — Я должен был сражаться с ними бок о бок и, если так суждено, уйти вместе со своим кланом.

У меня прямо дар речи пропадает! В моём мире настолько преданные идее рыцари давно уж перевелись! Если начну сейчас говорить с ним о жертвенности и личном счастье, Гарири ничего не поймёт. Мы с ним как будто на разных языках говорим.

— Никто из живущих не сможет дать тебе то, что ты ищешь, — равнодушно произносит Медиф. — Оставь это богам. Только они вправе наказать тебя или простить.

По лицу аилея пробегает тень. Сложно сказать, разозлили ли его слова Медифа или, наоборот, успокоили. Пару напряжённых секунд он не двигается, и я боюсь даже громко дышать, чтобы не нарушить ход его мыслей, а потом долго выдыхает и расслабляется.

— Я ничего не могу для них сделать, — признаёт он обессилено. — Моя жизнь или смерть уже не имеют значения.

— Но ты жив, — напоминает Медиф. — И ты всё ещё аилей. Где твоё достоинство, лифинийский воин? Вместо того чтобы стать мужем и защитником той, кого любишь, ты унижаешь себя ролью слуги.

Подобной мотивирующей речи я ожидала бы от Аллеона или (ну вдруг?) Рраяра. Но не от Медифа уж точно. Как у него в голове могут мирно соседствовать представление о поведении Гарари как о чём-то унизительном и убеждение, что стоять на коленях — это поощрение?

Однако инкуб, очевидно, сказал именно то, что требовалось.

— Вайол и Драхар просили меня поговорить с тобой о вступлении в их семью. Они давно тебя приняли и только ждут твоего решения.

На миг его непривычного цвета глаза вспыхивают, но парень тут же себя одёргивает:

— Но ведь…

— Только попробуй сказать, что ты что-то мне должен…

Усмехнувшись, он встаёт и уважительно склоняет полосатую голову:

— Я всё понял.

— Тогда давай, порадуй Вайол новостями. И приходите как-нибудь в гости, ладно?

— Передам остальным, — обещает Гарари, спеша вернуться к любимой с хорошими новостями. — Спасибо вам.

Едва он уходит, оборачиваюсь к Медифу:

— Во-первых, спасибо, что переубедил его. Без тебя мне это было бы очень трудно. Я уже пробовала. Откуда ты знал, что нужно говорить?

— Помнишь, я рассказывал, что мужчина в Талассе может быть только мужем, слугой или рабом? Это не совсем верно. На севере есть кланы, которые живут сами по себе, не подчиняясь Матери дома. Им позволено это, потому что они готовят прославленных на весь мир воинов. В детстве я обожал легенды о них.

— И ты думаешь, что Гарари как раз из таких?

— Он аилей, так что я уверен, что прав… А что во-вторых?

— Почему ты сел на пол?

— Свободное место было только между вами. Я бы помешал разговору, если б занял его.

Согласна, это было бы не совсем удобно. Надо было мне сесть посередине, а не в углу, как привыкла.

— Присел бы на подлокотник, вон они какие широкие. Или на подоконник, там даже подушки есть.

— Тогда я был бы выше тебя.

— Ты в любом случае выше меня! Стоя, сидя — без разницы!

— Это другое.

Вздыхаю. С одной стороны, пустяк — кто не сидел на полу, особенно, если там мягкий ковёр? Но с другой стороны, Медиф — не собачка.

— Ты недовольна мной?

— Если я попрошу не придавать значения тому, выше ты окажешься или нет, а просто выбирать, где удобнее?..

— Мне здесь удобно, — немедленно заверяет инкуб.

Почему я так реагирую? Ведь дело, в общем-то, не в месте, а в самом Медифе. Если бы, например, Аллеону захотелось устроиться на ковре, у меня бы и мысли не возникло его оттуда сгонять. Может, зря я ищу какой-то неправильный смысл?

Но нет, их нельзя сравнивать. Мотивы были бы в корне отличны. Лен руководствовался бы своим комфортом, а Медифом в первую очередь двигают глупые таласские правила. Проблема именно в этом.

— Ты разрешила мне за тобой ухаживать, и я подумал, что могу тут сидеть, — говорит между тем Медиф. Наше взаимное недопонимание действует на него удручающе.

И тут очередной кусочек пазла со щелчком встаёт на своё место.

— Погоди-ка! То есть, в Талассе это похвала? Вроде того, что ты говорил о стоянии на коленях?