С первого взгляда
Шрифт:
Конечно, все это может быть немного, – безумно, – преувеличено, ведь это Егорова, но факт остается фактом: сегодня девушка идет на свидание в парк с мужчиной ее мечты. А если он филолог четвертого курса, более-менее похожий на человека после всех ее бывших, то мы даем свое полное дружеское добро. Тем более что видеть ее счастливую улыбку является очень даже внушительным бонусом ко всему прочему.
Но закон дружбы никто не отменял. Ведь если одна искрится счастьем, скрывая внутри все свои страдания и боль, то вторая, не скрываясь, думает только об одном человеке, постоянно поглядывая на часы в холле.
Давно я ее такой не видела. Только если в начале первого курса, когда она специально от Шилова нос воротила и вечно сбегала. А сейчас, когда предложение сделано и дата свадьбы назначена… Не представляю, что творится в ее голове.
– Ксюш, а ты чего это кофе сегодня не пьешь? – подала голос Ника, тщательно прожевывая очередной кусочек огурца из контейнера, что притащила с собой из дома и сейчас с удовольствием уминала за обе щеки, разложив свой обед на подоконнике.
Опять на свою диету села, увидев в зеркале несуществующие килограммы…
– Да подташнивает меня что-то в последнее время, вот и…
– Неужели ты…
– Того?! – воскликнули мы с Никой в один голос, заставив подругу рассмеяться.
Я бы тоже хохотала, как не в себя, видя, как две лучшие подруги, пусть одна и с наигранным удивлением для лучшего эффекта, но раскрывают комично рты и смотрят во все глаза, пытаясь найти зацепку в чужом взгляде.
Но как бы весело нам сейчас не было и как бы сердце не горело от радости за улыбку Лебедевой, неужели все это может быть правдой? Шилов смог уломать эту девчонку на детей, будучи только на втором курсе? Если так, то он самый настоящий монстр, которого она будет пытать самыми изощренными пытками на протяжении девяти месяцев.
– Да, – спокойно отвечает подруга, делая очередной глоток обжигающего напитка, не скрывая рвущуюся наружу улыбку.
– Да?! – все так же хором спрашиваем мы с Егоровой, уже чуть ли не пища от радости.
– Да!
– Нет… – не унимаемся, не веря своему счастью.
Ведь это же!.. Это!.. Да мы же счастливы сейчас больше нее самой!
– Нет, – заявляет серьезно, и смотрит так, словно это мы с Никой две сумасшедшие, сбежавшие из больницы, а не она над нами издевается.
Так, что-то я совсем запуталась…
– Нет? – уже тише уточняет Егорова, откладывая в сторону огурец, совсем скисая от разочарования.
– Да, – весело добавляет виновница наших воплей, и я совершенно не понимаю, как на это реагировать.
– Так да или нет?!
Лебедева – мой лучший друг и враг в одном флаконе. Как еще я могу назвать человека, который всеми способами сначала меня утешает, а потом дает мудрую философскую затрещину, чтобы вернуть с небес на землю и показать всю трагичность реалий? Да, все именно так. И сейчас она совершенно не уступает этому званию, хохоча и стирая невидимые слезинки с глаз.
Вот и как с ней разговаривать, когда она сама, кажется, ничего не понимает?
– Нет, успокойтесь уже, – дышит тяжело от продолжительного смеха, любопытно разглядывая ничего не понимающую Егорову. – Мы еще даже не поженились, а вы уже о детях наших думаете. Не уверена, что готова к мелким спиногрызам, когда есть Мишка, которого хватает всем с головой даже по видеосвязи.
– Но рано или поздно вам все равно захочется завести полноценную семью… – серьезно заявляет Вероника, стараясь понять отказ Ксюши от ее любимого напитка. Она-то со своей любовью пропустила все страсти, что бушуют в тоскующем сердце подруги. – Что же тогда случилось, раз ты от кофе отказываешься и ешь нехотя…
– Да просто… Кусок в горло не лезет. Настроение паршивое, – честно признается Лебедева и откладывает десерт на подоконник, в очередной раз рассматривая темный экран телефона, где так и не появляется заветное уведомление о входящем сообщении.
– М-м-м, – мычит девушка, вновь хватаясь за несчастный огурец, и с хрустом откусывает от него смачный кусочек.
Сегодня все кажутся какими-то странными. То Ксюша грустит и смотрит в никуда, страдая. То Вероника летает на крыльях любви, но слишком уж печально оглядывается по сторонам. То толпы студентов, веселясь, наперебой рассказывают друг другу байки и носятся по коридорам, что-то выискивая… Может, сегодня какой праздник мировой, а я и не в курсе?
– А что происходит вокруг? – решаюсь спросить, откладывая пустой стаканчик из-под десерта в сторону. – Чего все такие жизнерадостные?
– Солнцева, не пугай меня. Ты что, забыла? – деланно угрюмо уточняет Егорова, утрамбовывая опустошенный контейнер в сумочку, куда не пролезет даже ее маленький кулачок, но эта девушка… Впихнуть невпихуемое – ее главная способность. – Сегодня же первое октября!
Первое октября… Первое октября… Первое… Стоп! Сегодня первое октября?!
– Нет… – ужаснувшись прошептала, вспоминая, как прошел этот день в прошлом году.
– Да, – в голос ответили подруги, обрубая все мои надежды на корню.
Да кто вообще любит этот день? Мне первого и последнего раза хватило с головой, чтобы бояться этого дня, словно надвигающегося цунами, землетрясения в десять баллов и всемирного глобального потепления с таянием ледников! А началось все всего лишь в прошлом году, когда по великому велению судьбы мы стали первокурсниками.
Дети сопливые, еще не познающие жизнь и жестокость судьбы, оказались такими наивными, что согласились на все, что им смогли предложить. Именно четвертый курс, – на тот момент выпускники, – решили поведать нам эту историю и традицию, передающуюся уже достаточно долгие десятилетия.
Каждый год на день рождения нашего любимого старичка – Николая Евгеньевича Ефремова, действующего уже около пятидесяти лет ректора и в четыре раза больше преподавателя, – одна группа первого курса любого факультета с помощью жеребьевки устраивает ему небольшой сюрприз. И по счастливой случайности в прошлом году эта участь выпала нам.
По рассказам старших, до нас жертвами стали филологи. Не знаю, где они смогли откопать нескольких дохлых крыс, десяток банок червей, опарышей и живых голубей, но все самое отвратительно выглядящее они смогли донести и установить так, что бедного Ефремова чуть удар не хватил. Испортили ему в кабинете стол и парочку стульев, сломали весь мел в коробках и свалили в кучу стопку записок с пожеланиями от всего сердца. Ну, нагадили, как могли, за что потом и выслушивали недельные лекции, что стоило быть чуточку мягче и лояльнее к пожилому человеку от декана.
Но, несмотря на весь тот бардак, что они устроили, весь университет все равно каждый раз развешивает при входе длинный плакат во всю стену, посвященный Николаю Евгеньевичу. Пожелания, добрые слова, отзывы об учебе и нем самом. Кажется, его любят все, и он прекрасно это знает, прощая все, что бы мы не натворили. Что же еще нужно восьмидесятилетнему мужчине, как не любовь своих студентов? Возможно, именно из-за этого по его предмету имеется стопроцентная посещаемость и потому каждый сдает его с обожанием и на отлично.