Чтение онлайн

Спали они долго, а когда наконец проснулись, то увидели, что лежат лицом к лицу, и тотчас же заулыбались. Оказывается, они спали не только лицом к лицу, но и нос к носу, губы к губам. Он поцеловал ее, и они так и остались лежать, вставать им совсем не хотелось. Тимми за всю ночь так и не переменила позы. Жан-Шарль заказал для них завтрак в номер, завтрак принесли, но Тимми все равно не вставала. Лежать бы вот так всегда в его объятиях и дремать. Наконец она все же поднялась и только ради него умылась и причесалась. Когда Тимми села завтракать рядом с ним, она показалась Жан-Шарлю необыкновенно красивой. И он, и она пробежали взглядом какие-то статьи в воскресной газете и стали их обсуждать. Тимми всегда набрасывалась на новости делового мира, а Жан-Шарля интересовала научная рубрика. Сколько всего увлекательного, о чем можно поговорить за завтраком; да, в совместной жизни скучать им не придется.

После обеда они пошли в Метрополитен-музей, потом под дождем вернулись в гостиницу. Тимми была бесконечно счастлива и умиротворена. Перед тем как ехать в аэропорт, они в последний раз предались любви, хотя Тимми все еще казалась сонной. На этот раз она так устала к приезду Жан-Шарля, что никак не могла выспаться. По дороге в аэропорт она задремала в такси, положив голову ему на плечо, и он нежно ее обнял, оберегая ее сон. Как же ей сейчас было хорошо! А потом им снова пришлось пережить агонию прощания друг с другом. Тимми обещала Жан-Шарлю, что через несколько недель прилетит к нему в Париж. Она решила провести радикальную реорганизацию их ткацких фабрик во Франции, чтобы можно было организовать производство и там. А если это не удастся, все равно на свете нет ничего прекраснее Парижа весной. Сейчас апрель, но она надеялась, что к первому мая ей удастся вырваться в Париж и повидаться с ним, и это будет еще лучше. А там останется всего месяц до назначенного им срока, он освободится от необходимости жить в одной квартире с женой. Но даже и об этом Тимми сейчас не думала. Она словно плыла рядом с ним, словно парила. И когда он в последний раз ее поцеловал, ей было не так грустно, как прежде. Она чувствовала, что находится с ним в полной гармонии, чувствовала удивительную согласованность и их мыслей, и движений. Два сильных независимых человека слились в одно существо, не чудо ли?

Это ощущение не покидало ее и потом, когда она вернулась в Калифорнию. Ее душу наполнял неведомый ей раньше покой, и любила она Жан-Шарля еще сильнее, чем всегда. Но шли дни, а Тимми все никак не удавалось организовать свою поездку в Париж, хотя она и старалась. Ей нужен был повод, чтобы полететь туда, хотя можно ли найти более серьезный повод, чем встреча с Жан-Шарлем? Тимми хотела убить одним выстрелом двух зайцев. Она летела в Париж – или хотела туда лететь, – потому что любила его, но ей также хотелось уладить дела, которые у нее были всюду, куда бы она ни приезжала. Ей будет чем заняться, когда Жан-Шарль занят на работе.

Прошло три недели после отъезда Жан-Шарля. Тимми наметила целую серию встреч с руководством новой ткацкой фабрики в одном из пригородов Парижа и ждала подтверждения, и вдруг в один прекрасный день в офисе с ней случился приступ неукротимой рвоты. Джейд заказала им всем на обед суши, и Тимми понимала, что отравилась, что-то было явно несвежее. Она уже не помнила, когда ей было так плохо, и давно так не пугалась. Она позвонила Жан-Шарлю и рассказала обо всем, и он решил, что ей нужно ехать в больницу, в отделение неотложной помощи. Она сильно обезвожена, ей следует поставить капельницу. Но Тимми ненавидела больницы и решила подождать, к вечеру ей стало лучше, и она никуда не поехала. Утром она чувствовала сильную слабость и к тому же досадовала, что ткацкая фабрика до сих пор не прислала подтверждения. Было первое мая, ей хотелось скорее в Париж, скорее увидеть Жан-Шарля. Долгие месяцы ожидания подходили к концу. Через месяц учебный год кончится, и Жан-Шарль переедет, он уже подыскивал себе квартиру. Все постепенно налаживалось, устраивалось… И вдруг Тимми опять скрутила тошнота. Тошнота то откатывала, то опять накатывала, и Тимми снова позвонила Жан-Шарлю рассказать, как ей плохо. Он сказал, что это скорее похоже на приступ желчно-каменной болезни, а не на отравление, или, возможно, это какая-то разновидность вирусного гриппа. На этот раз Тимми позвонила своему доктору и приехала к нему в отделение «Скорой помощи». Она была такая бледная, даже прозрачная, что доктор, едва ее увидев, сразу же решил сделать все анализы, какие только можно. Тимми отказывалась, но Жан-Шарль настаивал, тем более что ее опять начало рвать.

Тимми провела в больнице два поистине ужасных дня. Джейд позвонила ей на мобильный телефон и сообщила, что от ткацкой фабрики наконец-то пришло подтверждение. На следующей неделе у Тимми были назначены переговоры с ее руководством, и она с радостью рассказала об этом Жан-Шарлю. Но его больше волновало ее нездоровье.

– Бог с ней, с ткацкой фабрикой, – сердился он, – сделай все анализы, на которых настаивает твой врач. Хочешь, я поговорю с ним?

– Не надо, – сказала она уже более спокойно. – Я чувствую себя лучше. Наверняка это грипп. Какая глупость делать такую прорву анализов из-за пустяка. Со мной все отлично, я уверена.

– Благодарю вас за точно поставленный диагноз, коллега. Поговорим, когда будут готовы результаты анализов. – Жан-Шарль хотел убедиться, что у Тимми не гепатит. Она так загоняла себя работой и при этом постоянно перелетала с места на место, что у нее могло развиться что угодно, включая и язву. И Тимми позволила врачам делать с собой все, что больница хотела. У нее взяли кровь и мочу для анализа, а она к тому времени почувствовала себя лучше и уехала домой, виня себя за то, что устроила вокруг себя такую суету скорее всего на пустом месте. Но ее очень растрогала забота Жан-Шарля. Он непременно хотел поговорить с ее врачом, когда будут готовы результаты анализов, вдруг обнаружится что-то серьезное.

– Пожалуйста, перестань волноваться. Я совершенно здорова.

Тимми приехала домой, легла в постель и заснула. Она совсем обессилела. Утром ей стало гораздо лучше, хотя слегка подташнивало, и она поехала на работу. Когда позвонил врач, она уже совсем разошлась. О его звонке сказала ей Джейд, и Тимми сняла трубку. Она слегка растерялась, что он звонит, ведь она убедила себя, что совершенно здорова.

– Здравствуйте, Тимми, – приветливо сказал доктор, когда она ему ответила. – Как самочувствие?

– Отлично, – сказала Тимми с легким смущением в голосе. – Чуть-чуть подташнивает, но, мне кажется, уже все прошло. Не знаю, что это было – отравление или грипп, но клянусь вам – в обозримом будущем я суши есть не стану.

Такой сильной тошноты она никогда не чувствовала, разве что, может быть, в Париже осенью, когда прорвался воспалившийся аппендикс. Да, пожалуй, так, но тогда тошнота была другая.

– А я не вполне уверен, что у вас все прошло. Вы не могли бы заехать ко мне сегодня во второй половине дня, мы посмотрим ваши анализы.

– Что-то плохое?

Тимми вдруг встревожилась.

– Нет, ничего плохого. Просто я не люблю обсуждать результаты анализов по телефону. И я подумал, что хорошо бы вам заехать, если у вас сегодня выберется время. Или завтра утром. Ничего срочного нет. Все отлично.

Тимми его слова не убедили. Если все так хорошо и отлично, зачем он хочет, чтобы она приехала? Ей стало страшно.

У нее сегодня на вторую половину дня были назначены две встречи, чтобы поехать к доктору, ей придется эти встречи отменить, извинившись перед теми, кто ее ждет. Но после всего, что доктор ей сказал, у нее появилось искушение махнуть на все рукой и ехать к нему.

– Что-то очень серьезное?

Тимми чувствовала, как ее охватывает паника.

– Господь с вами, Тимми, – воскликнул доктор, стараясь успокоить ее. Он лечил ее уже много лет. – Я согласен с вашим диагнозом. Наверное, вы и в самом деле съели что-то недоброкачественное и отравились. Но некоторые ваши показатели в анализе крови оказались повышенными по сравнению с нормой. И с моей стороны было бы безответственно не сообщить вам об этом.

Судя по его тону и по его словам, все было не так страшно, как ей сначала подумалось, и она начала успокаиваться.

– Но это не рак?

Тимми всегда предполагала самое плохое.

– Ну конечно, нет! Просто очень хорошо, что мы сделали все эти анализы после приступов, которые у вас были два дня назад. И потом, как я помню, вы уже давно не обследовались. Так что приходите.

– Я была страшно занята, сплошные поездки, – стала оправдываться она, и все это, кстати сказать, была чистая правда.

– И поэтому, в частности, тоже полезно провериться. Да, очень хорошо, что мы сделали анализ крови. Мало ли чего вы могли подцепить во время ваших поездок.