Чтение онлайн

Невольно в траурном молчании мы оглядели захламленную гостиную. Ночью я ударилась мизинцем об угол сундука и долго ругалась сквозь зубы.

– Сейчас начну хорошо убираться, – тихонечко пообещала Раиса.

Просить Хэллавина о помощи не хотелось, но выбора не осталось. Пришлось перебрать каталоги, бережно упакованные госпожой Артисс, найти тот, что перед свадьбой прислали из фарфоровой мастерской, и отправиться с подкупом к мужнину секретарю.

Библиотека оказалась пуста. В косых лучах, пробивавшихся сквозь пыльные окошки, плавала пыль. От солнца на корешках некоторых фолиантов светились надписи. Мерцание было заметно даже через стеклянные витрины книжных шкафов.

Через некоторое время, деликатно скрипнув, приоткрылась дверная створка и вошел Хэллавин.

– Светлого утра, – поздоровалась я.

Обнаружив новую госпожу Мейн, стоящую со вкрадчивой улыбкой главной злодейки страшной сказки, он молча юркнул обратно в коридор. Дал деру не иначе как от большой радости, что свиделись до обеда. Вернулся скоренько, уже в полной боевой готовности: натянул на расслабленное лицо кислую мину, прилизал волосы и застегнул все пуговки на черном пиджаке.

– Светлого утра, – резковато произнес он. – Зашли с утра почитать?

– Зашли с утра к вам с личной просьбой, – объявила я. – Вчера господин Мейн предложил мне разъехаться.

– Уже? – вытаращился секретарь, но откашлялся в кулак и вернул невозмутимо-постный вид.

– Да у нас тут вообще все очень быстро происходит. Сама не поспеваю за новостями, – усмехнулась я. – Найдете полчаса?

– У меня много работы, – послал он меня почти прямым текстом, а сам уселся за письменный стол и решительно выдвинул ящик.

– Я принесла взятку.

– Ваш муж мне прекрасно платит.

– Да бросьте, Хэллавин, – хмыкнула я, – вы темный приспешник в ипотеке на тридцать лет. Поди, творите злодейские дела за еду.

– Я получаю моральное удовлетворение! – оскорбился он.

– От злодеяний? – развеселилась я.

– От службы. Она опасна и трудна!

– Согласна, перебирать бумажки в библиотеке очень опасно. За тридцать лет можно такой радикулит заработать, что в старости не разогнешься. Поверьте, я сама через это проходила. – Приблизившись к столу, вкрадчивым движением я положила перед секретарем каталог с разноцветными рисунками фарфоровой посуды. – Вам ведь нравится фарфор? Сможете заказать себе любой сервиз.

Он шумно сглотнул, на шее дернулся кадык.

– И что я должен сделать?

– Помогите переписать документ для моего мужа. Нам предстоит важный разговор. Хочу быть во всеоружии.

– Сервиз на тридцать персон! – вдруг выдвинул требование секретарь.

– Вы весь Рейванд решили из этих тарелок накормить? – слегка опешила я. – На шесть!

– На двенадцать! – заспорил он.

– Ладно, – вздохнула я и специально потянулась к каталогу. – Сама перепишу. Просто у меня почерк неразборчивый…

– Хорошо, страшная вы женщина! – Хэллавин выдернул разноцветный буклет из-под моих пальцев. – На шесть, но ни персоной меньше! И не пытайтесь заявить на него права, когда будете уезжать в лучшую жизнь!

– Зачем мне ваши тарелки? – не поняла я.

– Каждая – буквально каждая! – новая хозяйка после ритуала обязательно увозила из замка или мебель, или посуду, а хозяин… – в его голосе прозвучала смесь отчаянья и возмущения, – позволял им разворовывать… кхм… хозяйство.

– Я не претендую на ваш сервиз, – самым доверительным тоном уверила его. – В идеале мне вообще не придется отсюда уезжать.

Мы встретились глазами. Хэллавин вопросительно изогнул брови, я заговорщицки кивнула, мол, дело говорю.

– Приступим? – предложила ему.

После первого пункта, написанного знакомым вычурным почерком, секретарь поднял голову и бросил на меня говорящий лучших любых слов взгляд. Я кивнула, молчаливо уверяя, что он не ослышался, и продолжила диктовать. Однако пристроилась сбоку, чтобы видеть, не пытается ли хитрый приспешник злодейски изменить текст по своему усмотрению.

– Госпожа Мейн, – прослушав третий пункт, отложил он перьевую ручку и ослабил узел галстука, – вы уверены?

– Уверена.

– Хозяин меня проклянет, – вздохнул он, вновь берясь за перо и обмакивая его в чернила.

– Мало вы себя цените, – покачала я головой. – Ему не нужен новый приспешник.

– Конечно, я ведь очень хороший секретарь, – вздохнул Хэллавин. – И грамотный.

– В смысле, Фостен наверняка пожалеет времени на обучение нового приспешника. Вы уже знаете все его закидоны, он к вам привык. Проще будет вас не проклинать, а понять и простить.

Секретарь скорчил кислую мину, пожевал губами и буркнул:

– Диктуйте.

На шестом пункте, где рассматривался крайне важный вопрос интимных и прочих отношений, у него снова сдали нервы.

– Пишите, господин Хэллавин. – Я ободряюще похлопала его по плечу. – Пишите!

– Называйте меня Хэлл, – вымученно промычал он. – После такого документа, мы почти близкие люди.

Пока дописал, успел покрыться испариной и красными пятнами, растрепать прилизанные волосы, засунуть галстук в карман пиджака и окончательно увериться, что сегодняшним солнечным утречком мы все встретимся с двуединым богом. Кто-то познакомится со светлым ликом, а приспешнику мирового зла скорее всего придется кланяться темному. Такая себе перспектива.

– Благодарю, – с довольной улыбкой просматривая бумаги, произнесла я. – Как думаете, где искать вашего хозяина?

– В кабинете, – вздохнул он. – По утрам господин Мейн разбирается с корреспонденцией. Вас проводить?

– Что вы! Сама дойду. С чистой душой выбирайте сервиз. – Я махнула рукой, давая добро на приступ транжирства. – Вчера я выяснила, что в замке безопасно, если не пытаться вскрывать запертые на замок двери. Обещаю ничего не вскрывать. Кстати, папочку посолиднее дайте…

Широкий коридор на мужской половине по-прежнему пестрел сочными крестами. Портрет Ивонны снова завесили простынкой, а метки никто и не подумал стереть. В кабинет Фостена я постучала громко и начала ждать. Сначала царила тишина, потом муж с раздражением громко произнес, что можно входить. С места не сдвинулась. Дождалась, когда опустится ручка, и он лично откроет.

– Светлого утра, – с безмятежной улыбкой поздоровалась я и шагнула внутрь. – Спасибо, что подержал мне дверь.

– Кхм… – подвинувшись, глубокомысленно прокомментировал Фостен.