Чтение онлайн

Смотрю, куда она показывает, и вижу еще одну фигурку на песке; от нее стрелочка с пронзенным сердцем, а что написано — я уже не стал читать.

— Теперь я понимаю, — пробормотала смущенная Маруся и пояснила мне, показывая на третью фигурку. — Это он, когда мы ушли вчера, нарисовал меня, а потом — себя, и это он, конечно, забрал платок. Он знал, что я приду за платком, и поэтому я боялась одна идти; теперь понимаешь?

— Может, это тот самый, кто украл у тебя кошелек? — спросил я у Маруси, а она покачала головой:

— Тот, кто украл, так долго не улыбался бы.

Ветер треплет ее черные кудрявые волосы. Маруся отбрасывает их назад — лицо у нее никогда не загорает, и на такой белой коже всегда очень яркий румянец.

— Какая ты все-таки красавица! — не удержался я.

— Еще немножко и — все, — вздохнула она.

— Ты совсем не изменилась, — и я улыбнулся, разглядывая ее. — Разве что немножко располнела.

— Помолчи, — попросила Маруся.

Брызнул дождь, и мы повернули назад. Возле машины с будкой столпились на берегу какие-то люди. Еще ниже, у самой воды, возились у моторной лодки. Я вспомнил, как позавчера ходил на речку купаться. День был очень хороший — не то что сегодня, и народу на берегу гуляло много. А я не люблю, когда много народу; и, когда плыл и смотрел на облака в небе, испугался голоса на берегу: не нашли ли мальчика? Только сейчас я понял, что произошло и кого уже несколько дней ищут на моторной лодке. Проходя мимо машины, я заметил в стороне, по другую сторону от дороги, отдалившихся от всех мужчину и женщину. Подойдя ближе, я поднял голову. У них что-то одно написано было на лицах — у мужа и жены после долгой совместной жизни появляется какое-то такое сходство, какого не бывает у брата и сестры. Но эти лица сейчас будто только что были умыты и светились какой-то пронзительной чистотой и ясностью. С них будто вся их прежняя жизнь стерлась. Невольно я взглянул на них и скорее опустил глаза. Потому что на эти лица нельзя было смотреть. А Маруся занята была собой, своей жизнью и счастьем, и родителей утонувшего мальчика не заметила, когда лица их светились на берегу в этот мрачный пасмурный день, но увидела на берегу горшок с комнатными цветами.

— Зачем он здесь? — не могла понять, а я не стал объяснять и, чтобы отвлечь ее, спросил:

— Ну, так чего же рыдал дядя Вася?

— Не знаю.

— А потом не спрашивала? — допытывался я. — Что было потом, когда пришли домой?

— За ужином поругались.

— Из-за чего?

— Как всегда, из-за какой-то ерунды, — махнула Маруся рукой, — даже не помню. Да, дядя опять стал вспоминать деревню, а я ему: «Ну сколько можно?»

Я оглянулся на светящиеся от горя лица родителей утонувшего мальчика, а потом посмотрел на Марусю, увидел, как она счастлива, как ветер треплет ее мокрые волосы и она, улыбаясь, кусает их, и я пожалел дядю Васю.

— Не понимаю, — проговорил я, — зачем ты выходишь за него замуж, если вы ругаетесь каждый день, а что будет потом?

Маруся пожала плечами, будто и она не понимает; будто удивилась самой себе, подняла на меня глаза и тут же опустила. В тени от упавших со лба кудрей ее глаза казались черными, как сливы, но просияло из-за туч солнце, и в его лучах, когда Маруся взглянула на меня, зрачки ее сузились, а за ними рыжая бездна.

— Не понимаю, — повторил я, — как можно выйти за старика?

— Кстати, и я уже не та, — взгрустнула Маруся. — Ты забыл, Гриня, что мне скоро на пенсию?

— У тебя ни одного седого волоса, — заметил я. — Ты могла бы выбрать кого и получше — хотя бы того, кто забрал на речке твой платок.

— Не хочу об этом вспоминать! — встрепенулась Маруся, когда совсем недавно с восторгом рассказывала.

— Все равно, — подхватил я ее кричащий тон, — не могу понять, зачем выходишь за дядю Васю?!

— Куда ты спешишь?! — взмолилась Маруся и, когда я споткнулся на гладком асфальте, прошептала мне в ухо: — Я забеременела.

Я не знал, что ей ответить; тут раздался за деревьями душераздирающий крик: аааааааааа! Этот крик раздался еще прежде, чем Маруся зашептала мне в ухо: забеременела; и, когда рядом: аааааа, — я едва разобрал, что она прошептала, и даже подумал — почудилось.

— Кто это кричит? — оглянулась Маруся.

Я перебежал через дорогу и увидел на другой стороне железнодорожных путей на крыльце магазина какого-то человечка, который и начал: ааааа, но не мог остановиться. Сначала я подумал, что ему плохо, что у него что-то с сердцем; вот-вот он упадет с высокого крыльца магазина, со ступенек, но бедняга все тянул: ааааа… Только сейчас я заметил, как тучи вдруг разошлись и вовсю сияет солнце, и я догадался — выйдя из магазина, человечек этот огляделся, и душа у него запела: аааааааа!!!

— Эй, ты! — запрыгал через рельсы милиционер: — Что — ааааа?! Опять?

— Что там такое? — догнала меня Маруся.

— Пьяный, — объяснил я, глядя, как несчастного свели с крыльца.

— Ладно, я домой, — сказала Маруся. — А ты?

— В магазин.

Я поспешил через переезд на железной дороге и у магазина наткнулся на дядю Васю. Я сразу понял, что он не просто так здесь. Увидев меня, он вздрогнул, хотел отвернуться, но было поздно.

— Вы ищете Марусю? — спросил я у него. — Пришла ко мне утром и попросила сходить с ней на речку за платком.

— Нашла?

— Не нашла, — пробормотал я. — Кстати, давно вы у нас дома не были, и мама часто спрашивает о вас. Может, зайдете?

— В следующий раз, — пообещал дядя Вася, а я, когда посмотрел ему в глаза, невольно вспомнил, как он рыдал вчера, и опять пожалел дядю. И он на меня посмотрел, увидел, что я пожалел его, и вдруг, открывая сердце, начал: — Поехал в деревню, встретил женщину — она меня знает, а я ее не могу узнать. Но она вспомнила про тебя, Гриня, и я сразу же узнал Марусю и не поверил глазам, как она расцвела…

Дядя Вася не это хотел сказать, но не находил слов.

— И Маруся мне проболталась, как встретила вас в деревне, — брякнул я, лишь бы не молчать. — Что было потом — не знаю, но я вас поздравляю!

Я сказал это и подумал, зачем еще брякнул: поздравляю! И добавил:

— Ничего не понял, когда она проговорилась, но сейчас, конечно, все понимаю. А вон Маруся идет, — удивляюсь, что возвращается, — наверно, и она вас ищет.

Дядя Вася поспешил к ней навстречу, а я, заскочив в магазин, обнаружил, что не взял деньги. Я повернул обратно и на крыльце решил обождать, пока дядя Вася с Марусей завернут за угол. Магазин на горе — с крыльца видна река; я удивился, какая она сегодня синяя-синяя. Вдруг я осознал, что стою на том самом крыльце, откуда кричал несчастный пьяница: ааааа! И я догадался — выйдя из магазина, он тоже увидел синюю-синюю реку, удивился и заорал: рекааа, но не мог остановиться — и вышло: ааааа! Я так ударил кулаком по перилам, что многие у магазина на площади оглянулись, но только не Маруся с дядей Васей, которые заняты были только собой и своим счастьем. Я успел заметить, как Маруся ухватилась за дядю Васю, и они под руку направились вниз по улице. И, когда они заворачивали за угол, еще успел подсмотреть, как Маруся дяде Васе в глаза заглядывает.

Вернувшись домой, я поинтересовался у мамы:

— Сколько Марусе лет?

— Ей уже скоро на пенсию.

— Разве может женщина в таком возрасте забеременеть? — удивился я и тут же добавил: — Впрочем, у нее ни одного седого волоса и кожа на теле гладкая, как у девушки…

Мама не изумилась, что Маруся забеременела, но осторожно спросила:

— Откуда ты знаешь, что у нее кожа на теле, как у девушки?

— Мы же вместе ходили купаться, — ответил я, — когда у нее украли кошелек.

— Ладно, — махнула рукой мама. — Там кто-то пришел — иди посмотри!

— Никого нет, — прислушался я.

— Ты собирался в деревню, — вспомнила мама. — Купил краску?

— Забыл деньги, — спохватился я. — А какого цвета купить?

— Ты разве не помнишь, каким цветом папа красил?

— А почему голубым? — задумался я.

— Небесным, — пояснила мама. — Иди посмотри — там кто-то пришел!

Хотя в доме ни малейшего звука, я выбежал на кухню и увидел в приоткрытых дверях цыганку. Выпроводив ее, выглянул в окно. Она пошла дальше по улице, пока опять не завернула к кому-то в калитку. Я опомнился и стал собираться в магазин, но цыганка не выходила у меня из головы. Если я не услышал, как она прокралась, то разве могла услышать мама, которая не раз жаловалась, что у нее уши онемели. И я сейчас догадался — мама не услышала, а почувствовала, что кто-то вошел в дом. У меня очень тихо стало в душе, когда я это понял.