Чтение онлайн

– Да, это точно американцы! – Он указал на неясные очертания фигур, маячивших в тумане.

И все же я не поверил ему, хотя он настаивал, что узнал их по форме касок.

Через несколько секунд я убедился в этом сам: всего лишь в нескольких ярдах от нас две фигуры, пригнувшись, взбирались на холм, и это, несомненно, были американцы.

Мы не осмеливались стрелять. Прежде чем солнце развеет туман и нас будет отчетливо видно в свете дня, мы должны были прочно укрепиться на хребте.

Но у американцев тоже были глаза, и они не собирались отдавать нам высоту. Бекер со своими людьми наткнулся на группу американцев. Прежде чем туман сгустился снова, прозвучало несколько громких выстрелов, и унтер-офицер Вагнер, один из лучших наших солдат, рухнул, смертельно раненный.

Когда мы достигли вершины хребта, уже совсем рассвело. И тут я увидел, что до настоящей вершины было еще далеко: поверхность только слегка выровнялась, а дальше снова высилась гора. Нам не оставалось ничего другого, как только окопаться там, где мы оказались, поскольку было очевидно, что мы сами подставили себя врагу.

Командуя правым флангом, я нашел удобное место для штаба в сухом, каменистом русле небольшого ручья. Отсюда открывался хороший вид на наш фланг.

Солнце поднималось все выше, и янки начали обстреливать нас. День фактически начался неудачно. Я прополз вперед по руслу и взобрался на небольшое возвышение. Отсюда я увидел недалеко внизу артиллерийские позиции и несколько танков. Мы оказались в самом сердце 1-й американской бронетанковой дивизии.

День становился все напряженнее. Снаряды дождем сыпались на нас со всех сторон. Несколько левее я видел 1-й батальон под командованием капитана Молля, который был атакован и практически окружен вражескими танками. Положение Молля было настолько тяжелым, что спас его только стремительный отход. Силы наши уменьшились наполовину, и я, как никогда остро, почувствовал, в каком одиночестве мы оказались.

Позади и правее нас в бою за Талу произошло ожесточенное столкновение наших и англоамериканских танков.

Александер, справедливо полагая, что Роммель ударит в северном направлении, приказал британскому командующему генералу Андерсону сосредоточить свои танки для защиты Талы. Британцы бросили в этот район комбинированное соединение, состоявшее в основном из 26-й бронетанковой бригады, усиленной двумя батальонами британской пехоты и двумя американскими дивизионами полевой артиллерии.

Последовавшая за этим битва на открытом поле, как впоследствии писал Александер, «была чрезвычайно ожесточенной, и удача переходила из рук в руки. В какой-то момент нескольким немецким танкам удалось прорваться по узкому перевалу у деревни Тала, но они были в упор расстреляны огнем полевой артиллерии. Обстановка все более осложнялась и стабилизировалась только после героических усилий и инициативы, проявленных горсткой отважных подразделений на отдельных участках». Во всяком случае, в этом бою участвовала относительно свежая 10-я танковая дивизия, которую Роммель пропустил для этой атаки через боевые порядки 21-й дивизии. А на дороге Кассерин – Тебесса 1-я американская бронетанковая дивизия удержала нас под Джебель-Хамрой…

Позиция нашего батальона стала непригодной для обороны. До нас дошел приказ отступать, но сделать это при свете дня оказалось невозможным. Когда опустилась спасительная тьма, мы поспешно, но в полном боевом порядке покинули нашу позицию. Отступали мы всю ночь.

Роммель оставил всю захваченную в предыдущие дни территорию. Он вывел все танки, с которыми наступал, потеряв всего девять машин. Мины и фугасы сдерживали преследовавшего нас противника. Но к 25-му числу англо-американцы вернули себе перевал Кассерин. А под Маретом нам начал угрожать Монтгомери.

На какое-то время на линии «Марет» снова сложилась тревожная ситуация. Похоже, Верховное главнокомандование в Берлине стало с оптимизмом оценивать обстановку в Африке, поскольку подкрепления численностью до роты теперь прибывали регулярно. Полковнику Ментону снова нашлась должность, он должен был командовать 3-м батальоном спецгруппы 288.

Сформировать его было поручено мне. Я должен был принять командование в Сфаксе. Это дало мне несколько желанных дней отдыха от боев.

В критический момент битвы за Кассерин, 21 февраля, Александер приказал Монтгомери создать настолько сильную угрозу нашему южному флангу, насколько это было возможно. Монтгомери не мог сделать много, поскольку еще не был готов к удару, но он выдвинул из Меденина достаточно мощные силы, которые пока еще не вошли в соприкосновение с нами. После того как под Кассерином мы начали отступать, Александер велел Монтгомери не ставить под угрозу его планы на будущее и не начинать наступление, ибо это был неоправданный риск.

Карта 5. От Бен-Гардена до Табары

Положение Роммеля было не таким уж серьезным, во всяком случае, он уже попадал в подобные передряги. Александер вполне справедливо утверждал: «Так же как и при наступлении на Эль-Аламейн, Роммель слишком рано попытался развить свой первый успех и оказался в худшем положении, чем до начала наступления». Но его нельзя было обвинять за смелую попытку вырвать у врага победу, что ему почти удалось в обоих случаях. Получив решительный отпор после первых ударов по американцам, он остановился, не желая больше рисковать. Так что абсурдно было бы утверждать, что результаты боев под Кассерином были «катастрофическими».

Роммель прекрасно понимал, что в самом худшем случае, если ему не удастся в ближайшем будущем одержать крупную победу над Монтгомери, он мог надеяться только на то, что тот не ударит по нему сразу. Поэтому он собирался ударить по Монтгомери раньше, чем тот ударит по нему. Было бы, возможно, лучше, если бы он смог нанести удар по войскам Монтгомери немного раньше; но вы конечно же помните, что он учитывал опасность присутствия 1-й армии в своем тылу.

После того как мы отступили от Кассерина, фон Арним нанес удар по армии Андерсона. Началось ожесточенное сражение в горах; ему сопутствовала отвратительная погода. Сражение длилось много дней.

Роммель решил атаковать утром 6 марта. Он сосредоточил свои войска в районе рубежа «Марет» и решил применить план наступления, который французы разработали для возможного использования против итальянцев в Триполитании – то есть нанести с гор удар по левому флангу Монтгомери.

Нас проинструктировали накануне вечером. Атаку должны были начать 10-я и 21-я танковые дивизии – самая сильная часть роммелевских войск. Мы же должны были быть готовы развивать успех или оказать передовым частям поддержку в том случае, если обстоятельства сложатся не в нашу пользу.