Чтение онлайн

Чтобы очистить наши левофланговые окопы от проникших туда вражеских солдат, была выделена группа. Бункер в конце этой системы окопов был отбит, и было взято трое пленных. Но некоторые из атакующих упорно держались в отдельных местах и встречали нас гранатами. Мы не смогли подобраться к ним, и нам пришлось довольствоваться тем, что мы перекрыли им путь в наши главные окопы.

С опорного пункта Аммона мне передали по радио: «Английская пехота прорывается справа и слева от нас. Сам пункт еще наш».

Когда наступил день, я увидел на пригорке, где еще вчера находилась моя рота, несколько британских танков «валентайн». Мы не могли обстрелять их: наши тяжелые противотанковые орудия все еще находились за линией бункеров, поскольку предыдущим вечером не было времени подготовить для них позиции. Но сосредоточенным огнем пулеметов и минометов мы в течение часа очистили этот пригорок от вражеских танков. Просочившуюся в наши окопы пехоту тоже уничтожили, когда у них закончились боеприпасы. В течение дня я отбил все свои окопные позиции, за исключением крайнего левого фланга.

Мы взяли пленных из 50-й дивизии. Они были раздосадованы тем, что затопленное русло Зигзау, которое им пришлось преодолевать вброд, было непроходимо для колесной техники. Только несколько тяжелых танков перебрались на другую сторону. Подкреплений они получить не могли.

Наш врач перевязал молодого английского лейтенанта.

– За что вы сражаетесь? – спросил он. – У нас подавляющее преимущество в людях и материальных средствах. Через несколько дней или недель война так или иначе для вас закончится.

Мы не поверили в это и посмеялись над его оптимизмом.

– Вам нравится Геббельс? – спросил англичанин нашего доктора, молодого хирурга из Вены.

– Что мне ему ответить? – спросил он меня.

Я пожал плечами и ничего не сказал.

Слева от нас солдаты 8-й армии все глубже и глубже проникали в линию «Марет». Далеко в тылу, за линией бункеров, я заметил небольшую группу англичан, поднимавшуюся на возвышенность.

У нас совершенно не было связи с нашими солдатами в тылу. Неужели о нас забыли? Я сделал запрос по радио. Через несколько часов нам ответили:

– Удерживайте позицию во что бы то ни стало. Усиленный полк нанесет контрудар.

Опорный пункт Аммон лежал как островок на моем левом фланге. Он радировал мне: «Противник пытается продвинуть вперед танки».

Мы сами подверглись прицельному обстрелу танков, стоящих сразу же за пригорком. Было почти невозможно поднять головы из-за укрытия.

Наступила вторая ночь. Мы ожидали большей активности вражеской артиллерии, но, на удивление, ее не было. Не последовала, хоть я и ожидал, и атака пехоты. Из предосторожности я приказал время от времени обстреливать русло из минометов и пулеметов. Несколько британских штурмовых подразделений вновь попытались атаковать нас из окопов, занятых ими прошлой ночью на нашем левом фланге. Они пробивались вперед гранатами и автоматами, не обращая внимания на потери. И снова мы потеряли бункер на левом фланге.

Теперь я начал ощущать собственные потери. На каждой огневой позиции у меня осталось не более двух артиллеристов, так что резервов для организации местных контратак не было. Мне вновь пришлось заблокировать конец окопной системы и вести минометный огонь для сдерживания противника. Не было никаких признаков обещанной полком контратаки. Я уж начал думать: а не было ли это радиосообщение просто дешевым утешением в нашей критической ситуации?

Но нет, после полудня мы получили еще одно сообщение: «115-й мотопехотный полк пошел в атаку. Примите меры, чтобы не обстрелять свои войска».

Вскоре я увидел немецкую пехоту позади нас, двигавшуюся перекатами. Они упорно продвигались, очевидно отбивая потерянную местность. Мы с большим вниманием следили за действиями в тылу, чем за тем, что происходило перед нами. Но сейчас не приходилось беспокоиться о необходимости новых местных контратак. Я испытывал некоторую гордость за свой старый полк и был ему благодарен. Он действительно шел к нам на помощь.

Наша собственная артиллерия начала обстрел окопов, занятых противником слева от нас, а также пригорка впереди. Я вспомнил тот первый страшный обстрел британской артиллерии, но она почему-то молчала. Может быть, командование 8-й армии не знало местоположения своих собственных частей или просто меняло позиции орудий?

Воодушевленные поддержкой, мы короткими перебежками передвинулись вперед, оставив позади линию своих бункеров. Я оставил людей только у орудий. Основная часть солдат была направлена к левому флангу и к самому руслу Зигзау. Мы обнаружили британскую пехоту в неожиданной близости от нас: солдаты ползли в нескольких ярдах от наших позиций. Противник попытался отойти. Многим это удалось. Другие угодили в наши руки. Мы захватили около взвода пленных, когда прибыли гренадеры, посланные к нам в качестве подкрепления.

Вскоре мы вновь овладели всей линией бункеров. Я вновь установил прямой контакт с Аммоном, который в течение двух дней делил окопы своего пункта с проникшими сюда британцами. Свежая немецкая пехота заполнила интервал слева от него, и я вновь почувствовал себя в безопасности.

Под прикрытием артиллерийского огня британские передовые части отошли по приказу Монтгомери. Фронтальная атака на линию «Марет» провалилась.

Отказавшись от своего первоначального плана, Монтгомери прекратил фронтальную атаку, двинул все свои силы, чтобы обойти нас с флангов. В сумерках того же дня он послал еще одну дивизию танков (1-я бронетанковая дивизия) для поддержки мощной колонны, которая к тому времени начала бои в районе Джебель-Мелаба. Туда были спешно переброшены наши 21-я танковая и 164-я дивизии, занимавшие западную оконечность линии «Марет», чтобы отразить удар новозеландцев, которым были приданы 200 танков. Получив свежие бронетанковые дивизии, Монтгомери собирался ударить нам в тыл 300 танками.

Тем временем Александер приказал Паттону и его американцам двинуть одну дивизию пехоты по дороге Гафса – Габес и одну танковую дивизию по дороге Гафса – Макнасси.

Нашему командованию не оставалось ничего другого, как оставить сильнейший оборонительный рубеж под Маретом в Тунисе. Эту линию Мажино во Французской Северной Африке.

Нас вывели с занимаемых позиций, и мы снова стали отступать.

Вместе со вступившей в бой 15-й танковой дивизией 21-я и 164-я дивизии сдерживали новозеландцев у Эль-Хаммы, пока войска из-под Марета отходили по коридору позади них на следующую оборонительную позицию на русле Акарита к северу от Габеса. Ожесточенные бои продолжались несколько дней, прежде чем в полдень 29 марта фрайбургская колонна не вошла в Габес. К тому времени наша итало-германская армия потеряла 7000 человек пленными, в основном итальянцев, а также множество орудий и танков.