Чтение онлайн

Тракторист неопределённо махнул рукой.

– Таам... С командирами стронгов поехал. Тебя будил, да ты не просыпался.

– Ясно.

Я замолчал. Задумался. С одной стороны, Алёна от меня всё дальше и дальше. С другой, можно, удаляясь, - приближаться. Там, в Муравейнике, сейчас верная смерть. Здесь - потенциал к усилению. Информация. И тут этот сон. Сон вернулся.

Будто бы наша колонна на рассвете едет по мосту, а она стоит и смотрит на меня с обочины. Мы встречаемся взглядами. И она исчезает, а потом вновь появляется, такая довольная, счастливая. И колонна всё дальше, дальше, и она все меньше и меньше, пока не пропадает из виду совсем. Я ничего не делал, потому что думал, что это сон. А может, это был не сон, может, мы в самом деле проезжали мимо неё? Нет, так быть не могло, её бы забрали. Спросить, что-ли? Хотя был приказ не останавливаться. Не забрали бы. Но всё равно так быть не могло, логика подсказывала, что это всего лишь сон. А вот сердце...

10. Чего хочет Стикс.

Стекловата пришла в себя под утро от сильного запаха псины. Её спасительница сидела рядом, у костра, и подбрасывала в огонь перегоревшие пополам, брошенные туда раньше, длинные палки. Её дыхание лёгким парком поднималось к небу и таяло. Но было реально тепло. Тепло было не только от костра, он нужен был скорее для приготовления большой рыбины. Алёна сидела, облокотясь на что-то большое, тёплое, мягкое и вонючее.

Приятный, глубокий голос спасительницы нарушил тишину:

– Проснулась. Не бойся, он ручной и иммунный. А я Квопа, так и зови.

Стекловата обернулась. Она сидела, утопая в шкуре гигантского бурого медведя. Тот дремал, согревая девушку теплом своего горячего тела.

Женщина продолжила:

– Это не мой пет. Но нас не тронет.

Алёна попыталась заговорить, но натруженное накануне горло подвело. Она закашлялась.

Из стоящего рядом с костром закопчённого котелка Квопа отлила немного курящегося на утреннем морозце чая в небольшую деревянную чашку с отколотой ручкой. Ей бы место в музее этнографии, но она была здесь. Алёна отпила. И наконец смогла говорить.

– Вкусно.

Немного бледные сейчас губы Квопы слегка улыбнулись.

– Травки разные. Немного листьев смородины и брусники и так разное, что нашла здесь.

Алёнке существенно полегчало.

– Давай есть рыбу, - предложила знахарка. И положила зажаренного судака-гриль на разделочную доску. Первая отломала горячий, белый, обжигающий кусок и стала на него дуть. Алёна последовала её примеру. Второй кусок уже не был таким горячим, а последние ели уже чуть тёплыми. Запивали ароматным травяным чаем.

– Можно живца?- спросила девушка.

– Держи.

И получила небольшую флягу из высушенной тыквы.

– А вот ещё выпей.

И получила вторую бутыль. Небольшую, квадратную, зелёного стекла.

Алёна отхлебнула. Было немного противно, но сильный запах трав перебивал то ли соду, то ли уксус, определённо бывшие в составе снадобья.

– То был раствор спорана в тыкве, а в полуштофе раствор гороха. Тебе надо пить его трижды в день, чтобы дар твой рос.

– А какой у меня дар? И кто ты? Почему спасла меня и помогаешь?

– Я местная знахарка.

Квопа указала рукой на стоящую у неё за спиной древнюю полуземлянку-полуизбу.

– Не могла смотреть, как эти сволочи издевались над тобой.

Знахарка кинула остатки трапезы на угли. Кости стали желтеть и пустили дым.

– Как ловко ты убила этих гадов.

– Поверь, они заслужили большего. А если ты будешь развивать свои дары, то тоже так сможешь, и даже лучше.

– Дары?

– Да, уж не знаю, как тебе удалось съесть жемчужину и получить ещё один дар.

Тут знахарка всплеснула руками.

– Ах, да я ж совсем забыла, ты ещё зелёная, не знаешь ничего. Пошли в дом. Мишка, погуляй.

Медведь неторопливо встал, втянул влажными, чёрными ноздрями воздух и пошёл в лес.

Лес стоял вокруг густой, почти непролазный. Сосны неподвижны, ветра не было. Под ними густой подлесок из разных небольших деревьев и кустов: калина, рябина, бересклет. Ещё ниже папоротники. Крыша странного жилища вся поросла теми же папоротниками, так что сверху ничем не выделялась на общем фоне.

Внутри было сумеречно, с потолка свисали белые нити корней; паутина по углам. Зато в углу была настоящая русская печь, занимавшая четверть всего жилища. Чугунки, ухват, кочерга, заслонка, сковородки. Ступа с пестом. Бочка для воды. К печи по бокам приставлены два длинных, широких сундука с плоскими крышками, на них сверху набросаны овечьи шкуры. Напротив топки - выскобленный дубовый стол с точёным деревянным подсвечником и толстой свечой. Скамья. Пол земляной, окно, затянутое оленьим пузырём. Дверь ещё занавешивается шторой из козьих шкур.

– Здесь пока поживём, я тебя подготовлю к новой жизни. Жизни в мире со Стиксом. Это тот мир, куда ты была выкопирована из своего родного мира.

– Я там осталась?

– Точно никто не знает, но получается, что так. Садись.

Алёна села на один из сундуков. Только сейчас она поняла, что одета в байковую пижаму и валенки.

Заметив замешательство девушки, Квопа открыла один из сундуков.

– Вот выбирай. Размер у тебя чуть поменьше моего, но пойдёт.

Алёна выбрала белые хлопчатобумажные подштанники и тельняшку. Камуфлированный костюм "Дубок". Тёплые, замшевые кроссовки, белые носочки и бушлат "Песочек". Вязаную, тёмно-зелёную шапку. Сунула в карман чёрные хэбэшные перчатки.

Знахарка одобрительно кивала выбору Алёны. Откуда-то из-за продуха печи достала кусок напильника, кремень, щепоть трута и тонкие колечки бересты. Положила в очаг трут, высекла искры кремнём из напильника, раздула тлеющий трут. И как только вместо дыма показался первый язычок пламени, аккуратно положила на него маленькое колечко бересты. Та стала скручиваться, желтеть, а затем, пустив чёрный дым, вспыхнула. Квопа кинула на неё три лучинки, те прогрелись и тоже вспыхнули. Поперёк легла уже горсть лучины.

– Хватит уже лучину тратить, - назидательно, сама себе сказала Квопа. И положила по бокам от маленького костерка по полену, а поперёк, над огнём - три, остриями вниз. Тонкие места их тут же занялись. Пошла хорошая тяга, и хлынувший было в дом дым пошёл в дымоход.

– Когда топишь, всегда держи эту заслонку открытой. Это шибер называется. А то угоришь.

Квопа пошевелила торчащую поперёк дымохода железную пластину.

– Мы тут в безопасности, это древний стаб. Поживём с недельку. Пока всё не успокоится.