Чтение онлайн

Я кивнул:

– Понравилась.

Знахарь почему-то плюхнулся на диван и рассмеялся. Смеялся он довольно долго. Вытащил из кармана бумажку, глянул на неё, с хрустом смял и сунул обратно. Хлопнул в ладоши. Налил себе в чашку от кофе немного коньяка. Залпом выпил и снова засмеялся.

– А я уж дурень...

Махнул рукой.

– Думал, свалю отсюда скоро в места получше... Да видно не судьба.

И снова стал смеялся.

Вошла блондинка. Под монотонное щёлканье падающих на поднос виноградин осмотрела странную картину. И вернулась обратно за стойку. Однако это успокоило знахаря. Он вышел в смежную комнатку, немного там повозился. И вышел с электронными настольными весами с чашей.

– Один споран весит два грамма, значит, нам надо два кило. Сыпь сюда.

Уборщица бросила считать и начала сыпать виноградины в чашу.

– Стоп! Достаточно. Вот её паспорт.

И протянул мне ламинированную картонку.

– Развлекайся, парень.

Когда посетитель ушёл, Плющ сам себе задал странный вопрос:

– А что, собственно, я знаю об Уборщице? Мало. Очень мало. Хотя? Нет, бред.

Мы вышли. Некоторое время шли молча.

– Так тебя так и зовут - Уборщица.

– Да. А дар мой в том, что я у каждого чувствую его споровое голодание. Вот и всё. А люди, естественно, и сами знают, когда им живца надобно хлебнуть. Бесполезный дар.

Уборщица махнула рукой.

– А я там краем уха услышала про проклятие твоё, что-то...

– Почему проклятие? Летит пуля по касательной, я ухожу в черноту, сгорают все мои рации, прибор ночного видения. Да, иногда лучше получить ранение, чем остаться без связи. Но с другой стороны, это, в иной ситуации, спасёт мою жизнь. Вот, только что... Повышенное потребление живца является минусом.

– Кстати, тебе уже надо принять.

– Согласен.

Я сделал пару глотков.

– Чернота какая-то, что за дар?

– Потом расскажу, а тебе, значит, споран в день и хавчик, - повторил я условия Уборщицы.

Сам не знаю, зачем я её забрал, по наитию какому-то.

– У меня по поводу твоего использования родились кое-какие мысли, но не знаю, как скоро получится попробовать.

Девушка залилась краской.

– Я тебя правильно поняла?

– Нет. Если бы ты поняла, ты бы так не краснела. Мы поедем за болото в Рынск. Там и попробуем тебя на деле. Почувствуешь ты у них споровый голод или нет? Пробовала так? И ты сказала - чувствуешь, а не видишь. Значит, тебе не надо видеть человека. Сможешь на расстоянии и за препятствиями работать своим даром? Людей, короче, от заражённых отличать.

– Не знаю. Я им не пользовалась за ненадобностью. Мне дар открыли уже здесь, и заражённых мне не довелось увидеть. Даже интересно попробовать, только страшновато.

– Не бойся, мы рядом будем и оружие тебе дадим. На, кстати, забери свой паспорт.

Я отдал Уборщице её карточку.

– Мне она без надобности, свалишь, - сильно переживать не буду. Решай сама, с нами будешь или сама по себе.

Уборщица сунула карточку паспорта куда-то во внутренний нагрудный карман.

– Спасибо, впервые встречаю такое благородство. А благородство, как говориться, - вежливость королей. Нет, я с вами буду.

Мы дошли до гостиницы Шмеля. И услышали восхищённый голос:

– Ого! Калина, а это кто с тобой? Ну ты даёшь, когда только успел! Ничего себе так!

Мои вчерашние собутыльники встретили меня радостными улыбками.

Я поздоровался со всеми. Показал на девушку.

– Вот в группу ещё человека привёл, знакомьтесь - Уборщица. Хочу с помощью её дара иммунных от заражённых отличать.

– Ааа! Это надо. Позвольте вашу ручку.

Святой элегантно поклонился и чмокнул тонкую, маленькую ладошку.

– А не хотите ли в мой экипаж?

Не выпуская руки девушки, Святой накрыл её ладонь другой рукой.

Уборщица удивлённо глянула на меня широко распахнутыми глазами.

– Кхм, Святой, мне кажется,ты наглеешь?

Святой укоризненно глянул на меня.

– Вот ты веришь в любовь с первого взгляда?

Я, недолго думая, ответил:

– Верю.

– Воот!
– Кирпич вчера себе Медсестру притащил, глянь на него, - как кот сметаны объевшийся. А я, понимаешь, тоже так воспылал чувствами, а вот кому их отдать? И тут идёшь ты, со своей очаровательной спутницей. Но я то знаю - ты однолюб, и Алёна твоя не здесь... И я сразу понял - это судьба.

– А меня то не спросили?
– очухалась Уборщица и вытащила свою руку из захвата Святого. Глянула на меня.
– Он за меня Плющу все свои бабки отдал, тысячу споранов.

Святой удивлённо посмотрел мне в глаза.

Я, наконец, решился:

– Короче, делайте что хотите, но определять иммунных на свежем кластере будет она.

Святой воспрял духом:

– Давай я тебе тут всё покажу, а пока мы не уехали, ликёрчиком угощу. Тут тааакой бар!

Я кивнул Уборщице:

– Ладно, иди, что ты так смотришь. Я же тебе паспорт отдал. Хотя, пошли к Генералу сначала на глаза покажемся.

Святой сделал шаг вперёд:

– Генерала нет, дела ещё у него в городе. Я за него. Построение в два и отправка в три.

Уборщица как-то по новому взглянула на бородача. В её взгляде было больше мягкости.

– Ну пошли, показывай, что тут где... Меня, кстати, Оксана зовут.

Наш сенс согнул руку в локте, и девушка, взяв его под ручку, пошла рядом. На прощанье Святой повернул ко мне голову и задорно подмигнул. Оксана сделала вид, что ничего не заметила.

Точно в четырнадцать ноль-ноль колонна Генерала выдвинулась на Рынск. А в стабе остались трое наших: Македонский, Тракторист и Болтон. Им нужно было довести до ума трофейные дроны внешников и поучиться работать с ними. И ещё выполнить небольшой заказ главы стаба - Вальжана. Он попросил провести аэрофотосъёмку окрестностей Пилона.

Я трясся во втором Камазе, обдумывал прошедший день и надеялся, а может быть, мечтал, что эта поездка закончится долгожданной встречей с Алёной.

13. Второй шанс Иваныча.

Когда то он был маленьким, звали его Сашулей, Сашкой и даже иногда Александром. Жизнь шла, детские игры сменились учёбой, но особых успехов в ней не выходило. После школы - попытка поступить в военное училище. Неудачно. Александра забрали в армию. Там было тяжело, но со временем привык и даже начал службу принимать за жизнь. Съездив в отпуск, понял, что ловить на гражданке ему нечего. Остался в армии, отучился на прапорщика и вернулся в свою родную часть. Начались смутные времена. Его посылали воевать. Абхазия, первая Чеченская, вторая. Много командировок. Контузия. Ранение. Из армии ему пришлось уйти. Деньги за командировки всегда уходили быстро. Друзья, товарищи, сауны, кабаки, разгульная жизнь. После ранения жизнь на гражданке не сложилась. Сам не понял, как пропил общагу и родительский дом в деревне. Последнее время кантовался на малине у друга-собутыльника. Перебитые коленки не гнутся, сильным рукам пулемётчика нет работы. Да и работать он не привык. Приступы головной боли и страшных воспоминаний глушил алкоголем. Сколько ему осталось - год, два.

Сегодня очнулся в обезьяннике. С похмелухи трещала голова; жутко, невероятно хотелось пить. Костяшки на руках были сбиты, и противно ныли суставы рук. Забившись в угол и притворившись кучей засаленного тряпья, Иваныч медитировал в углу клетки.

Под окнами промелькнула крыша полицейской буханки.

Входная дверь в отделение распахнулась, и в двери, волоча под мышки худую девчонку в камуфлированном бушлате, ввалились два мента. Из кабинета им навстречу вышел дежурный капитан. Её бросили грудью на стол, продемонстрировав всем её пятую точку, туго обтянутую чёрными лосинами.