Чтение онлайн

Солдат мансил между берёз, элитник сносил их направо и налево, и те улетали, вместе с корнями и дёрном, то в поле, то на дорогу. Жить Солдату оставалось не более нескольких секунд.

И тут справа я услышал незнакомый голос:

– Дай-ка мне!

Усатый, невысокий мужик в такновом шлеме и немного разодранной химзащите, из под которой выглядывал бледно-жёлтый бушлат.

– Гыыть!

Уверенно взял в руки Утёс. Немного подсел на одну ногу, упёр его в пресс и так, держа на весу, втопил.

Короткие очереди пытались увести ствол в небо, но сила мужичка не давала это сделать. Очереди были невероятно точны. Лишь первой, пристрелочной, усатый танкист, так я его прозвал про себя, промазал. Больше промахов не было. Второй очередью Горгулье перерубило ноги. Третьей разворотило грудные пластины. Четвёртая и пятая партия бронебойно-зажигательных снарядов превратила тело элитника, лишившегося брони, в безжизненную груду вонючего мяса, костей и пластин.

Я отпустил Горгулью. Мужик, по ходу, тоже сдулся. Бессильно присел, а потом завалился назад. Автопушка придавила ему ноги. Он потянулся за живцом, но его накрыло. Он так и не донёс заветную фляжку до рта. Я выпить успел, но еле держался на ногах. Далековато всё-таки была цель, держать долго было тяжело. Тем более, я накануне сильно разрядился, когда случайно вскрыл засаду своры.

Солдат же сориентировался оперативно. Пока суть да дело, он уже вернулся в свою прежнюю огневую точку и несколькими точными очередями положил трёх оставшихся топтунов, которые, вслед за Горгульей, уже почти добежали до его машины.

Больше на поле боя целей не было.

Генерал сидел на корточках, приложив тыльную часть фаланги указательного пальца к сонной артерии Антиквара. Потом встал и медленно пошёл ко второму трупу. На того ему хватило лишь беглого взгляда. Непонятно откуда возникшая Медсестра уже заматывала Кирпичу обожжённые руки бинтом из пакета первой помощи. Святой, согнувшись пополам, кашлял и сплёвывал на землю кровавую слюну.

– Эй вы, там, на топливозаправщике!

– Приём!

– Возвращайтесь назад.

– Ясно! Едем.

На далёком изгибе трассы замаячила оранжевая точка.

Из под машин начали вылезать уцелевшие рейдеры.

Я на ватных ногах поплёлся к нашему спасителю. Генерал успел чуть раньше. Присел и влил в приоткрытый беззубый рот немного живца из своей фляжки. Когда я подошёл, он махнул рукой на "Утёс". Я понял его без слов. Мы приподняли и стащили в сторону тяжёлое тело крупнокалиберного пулемёта. Мужик закашлялся и сел. Генерал протянул ему руку и помог встать. Грязь и вода стекала по костюму химзащиты. Его осунувшееся лицо было необычайно бледно, но в глазах горел задорный огонёк.

– Бродяга, - представился мужик, смотря на меня. С Генералом, по всей видимости, они были знакомы.

– Калина, - ответил я и пожал протянутую руку.

– Спасибо, - вмешался Генерал.
– Жемчуг с элиты заслуженно твой.

– А ребята?

Бродяга указал на Кирпича и Святого:

– Без них бы я не смог.

– Хорошо, если будет больше жемчуга, пусть делят. И остальное делите.

Потеряв интерес к фигуре Бродяги, Генерал двинул дальше, вдоль колонны.

Я хотел было упомянуть, что без меня они бы и не увидели эту элиту. Но не стал. Лишь посмотрел в спину нашего удаляющего командира.

Вдоль разбитых машин уже ехал оранжевый топливозаправшик. Возле своих машин с него соскакивали рейдеры и принимались оценивать ущерб. Кое-кто уже вскрывал споровые мешки заражённых и, демонстрируя трофеи, складывал их пока себе в карманы, чтобы потом сдать их в общую кассу рейда для дальнейшей, справедливой делёжки.

– Парниша, у тебя дар какой?
– задал бестактный для Улья вопрос спасший нас мужичок. Это можно было простить зелёному новичку. Я решил ответить.

– Делаю невидимых - видимыми.

Усатый шморгнул носом. Утёрся жёстким рукавом, чертыхнулся.

– Так это ты мне зверюгу подсветил?

– Можно сказать, и так.

Я подумал: а может, мы и вообще бы мимо них проехали, если бы я эту свору не демаскировал. Может, они на ферму шли и просто от нас спрятались. Эту информацию, во избежание кривотолков и косых взглядов, я решил не предавать разглашению.

– Так тебе тоже доля положена с элиты.

– Нет, спасибо! Это не важно для меня. Главное, что мы всё ещё живы.

– Это точно! Братишка, давай хоть выпьем.

На душе был неприятный осадок, что моих заслуг даже и не заметили. Но, как я сейчас рассудил, может это и к лучшему оказалось.

– А давай. По чуть-чуть, согласился я.

– Там мои товарищи погибли. Надо помянуть. Хоть я и не долго их знал. Но всё ж..

Бродяга мотанулся к своей машине. Притащил початый коньяк.

Я вскрыл нарезку сырокопчёной колбасы. Бродяга взял один кусочек.

– Давай! За знакомство!

Плеснул себе коньяка, блаженно растворил во рту. Понюхал кусочек пахнущей дымом колбаски. Я тоже выпил и зажевал. Сразу торкнуло.

– Представляешь, Калина. Я ничего не помню. Вот два дня только последних, и всё. Руки, главное, помнят, а голова - нет. Знаю, что фамилия у меня должна быть, а какая - не помню. У тебя тоже так?

– Да, я так же. Тут многие память теряют.

Бродяга болтнул бутылочкой.

– Между первой и второй - перерывчик небольшой.

Мы выпили ещё по стопочке. Тепло разлилось по телу.

– Ты не думай, я всего здесь неделю, может больше...
– начал было я.

– А я, считай, со вчерашнего утра, - перебил меня мой собеседник.

– Вот почитал, что мне командир наш дал, что Святой мне рассказал.

Бродяга задумался. Пытался довести мысль до конца, но не смог.

– Ладно, давай третью.

Он разлил по край.

Выпили, не чокаясь. Я забыл закусить.

– Тебя кто крестил, Апельсин? Он, вроде, тебя нашёл?
– спросил я для поддержания разговора.

– Нее...
– протянул жующим ртом мужик.
– Я уже часов двенадцать, как наречён был тогда. Это я только потом понял, что имя она мне дала. Сильная, быстрая, как тварь эта. Боялся я её, почему-то, жутко.

Бродяга махнул рукой в хвост колонны, где валялась Горгулья.

– Её или тварь?
– скептически удивился я. И спросил: - Баба, что-ли?

– Да не... девчонка. Чёрненькая такая. Стекловатой назвалась.

Налил по четвёртой. Грустно посмотрел на просвет пустую бутылку и запустил её в придорожные кусты.

А я вмиг протрезвел. Вспомнил свой недавний сон. Мы действительно были рядом. Я подскочил и воскликнул:

– Где она?

Усатый потянул крайнюю, занюхал дымными от колбасы пальцами. И уже слегка пьяным голосом спросил.