Чтение онлайн

– Плечёвку взяли на трассе, возле города. Бухая в стельку,- сообщил один из полицейских.
– Вот её рюкзак.

И бросил рядом на стол школьный розовый рюкзачок.

– Внутри пара банок фасоли, спортивная куртка Пума и хлам какой-то. Свинец, медная проволока, осколки пластмассы. Но это ерунда. Главное - полная обойма от ПМ.

Капитан заинтересованно взял в руки обойму.

– Ну что, будем оперов вызывать?

– Товарищ капитан!
– Как-то просяще протянул старший сержант. И жалобно взглянул на офицера.

– Ладно, мы тоже можем показания снять для начала, - сказал чуть охрипшим голосом капитан.

Второй сержант положил руку на поясницу девушки.

– А шлюха то неплоха. И не под кем не ходит. Я наших всех знаю.

– Это на что ты намекаешь? – спросил капитан, хорошенко оттянув и щёлкнув резинкой лосин.

– Надо колоть девочку, да за то, чтобы отпустить её, ей надо расплатиться. А денег у неё откуда?

– Давай сначала про незаконные боеприпасы спросим. А потом объясним, что тут работать просто так нельзя.

Второй старший сержант поддержал, обратившись к капитану:

– Лёха, это вообще серьёзный косяк.

Пойманная проститутка очухалась, развернулась и села на стол, удивлённо смотря вокруг.

Капитан схватил её за чёрный, тугой хвостик волос и заставил встать. Рявкнул при этом:

– Встать!

Девушка быстро встала. И капитан отпустил её.

– Ты задержана за хранение боеприпасов. Где взяла? Где твои документы?

Она открыла было рот, но один из сержантов влепил ей такую пощёчину, что её голову мотнуло. На бледной щеке разгоралось розовое пятно.

– Отвечать быстро!

Иваныч не видел понимания в глазах задержанной. Какая-то отстранённость, как будто она не здесь.

Наконец она ответила:

– Рябята, отпустите меня, я ни в чём не виновата. Я просто шла...

Новый удар окрасил её вторую щёку.

Но слёз на глазах не было. Это разозлило капитана.

– Она из бывалых, по ходу. Но сейчас она станет посговорчивей.

И, повернувшись к сержантам, отдал им приказ:

– Ладно, разрешаю, надо объездить кобылку, а то она типа дуру из себя строит, не понимает, куда попала.

Два бугая радостно заухмылялись и мигом схватили девушку за руки. Заломали и запрокинули её на стол.

Капитан со всех сил дал ногой под зад охнувшей преступнице. И стянул свои штаны. Протянул руки и начал стаскивать толстые лосины. Нижнего белья не было.

Иваныч приготовился наблюдать шоу укрощения строптивой.

Но шоу вдруг приняло неожиданный оборот. Руки проститутки выскользнули из обширных рукавов бушлата. Она извернулась и ударила кулаком в толстое стекло пыльного окна. Стекло от точки удара треснуло длинными пластинками, сходящимися к центру. Второй удар заставил рассыпаться эту картину, и её рука ухватила одну из пластин. Она провернулась и всадила острое стекло в шею одного из сержантов. Быстро вытащила и, с лёгкостью отбросив устремившиеся к ней руки второго насильника, левой рукой воткнула окровавленное стекло ему в глазницу.

Капитан тем временем шарился дрожащими руками в складках сброшенных брюк, пытаясь расстегнуть кобуру.

Девушка, натянув лосины, спрыгнула со стола и ударила замешкавшегося урода лбом в переносицу.

Тем временем сержанты немного очухались. Но она не оставила им шансов. Неизвестно откуда в её ладони появился пистолет. Сделала три выстрела. Все по внутренней поверхности ног, где проходит крупная вена.

Трое её жертв беспомощно корчились на полу, истекая кровью. Крики и проклятия сыпались в окружающее пространство. Но она сосредоточенно молчала. Она делала работу. Иваныч, как профессионал войны, знал, что это такое. Он был после контузии глуховат, потому научился читать по губам. И мог поклясться чем угодно, что прошептала: "Стикс! Прими мою жертву".

После чего она, за шкирку, с невероятной лёгкостью для такой субтильной особы, выволокла своих жертв на улицу. На газон, и там всадила каждому из них по пуле в другую коленку. Крики страшной боли, наконец, вызвали улыбку на этом милом, почти детском лице. А губы чуть шевельнулись:

– Всё тебе! Благодарю.

И тут Иванычу стало по-настоящему страшно. Её взгляд через дверной проём упал на него. За её спиной три тела в кровавых лужах, в замёрзшей, стриженой траве. Несчастные истошно вопили. Она отвернулась, перезарядила пистолет и прострелила им руки шестью патронами. Полицейские потеряли сознание. На лице её появилась досада. От крови шёл пар. Она снова глянула на Иваныча.

– Пить! – жалобно прохрипел старый вояка. Всё-таки, насколько ему было страшно, настолько же ему было и плохо. И интуиция сработала именно так.

Девушка, ничего не сказав,вернулась к своему рюкзаку и достала оттуда фляжку. Отвинтила пробку и сделала несколько жадных глотков. Гримаса блаженства расплылась по её лицу. После она протянула флягу Иванычу. Тот с жадностью ухватил и стал лить себе в рот её содержимое, не прикасаясь губами к горлышку. Это был крепкий коньяк! Но старый вояка не подал виду и с достоинством выпил добрую половину, пока бестия не вырвала флягу из его рук.

– Много нельзя, - сказала она нежным, милым голоском. Затем пошарила глазами по полу. Подняла валявшийся там каменецкий молоток, с ручкой, обмотанной тонкой верёвочкой. Размахнулась и саданула со всех сил по навесному замку. Алюминиевое тельце глухо упало на пол, дужка осталась висеть в проушинах. Девушка хотела было что-то спросить, но, осмотрев Иваныча повнимательнее, не стала.

Зашла в кабинет капитана; послышалось, как она выдвигает ящики стола и высыпает их содержимое на пол. Звякнула связка ключей, и шум обыска прекратился. Оттуда вышла с ключами и направилась к двери в оружейку. По всему было видно, что действует она нагло, не таясь, по принципу - после меня хоть потоп. А если грядёт потоп, то надо валить. Вытащив заскорузлыми пальцами дужку от замка из проушин двери обезьянника, Иваныч вышел и неуверенно спросил или сказал:

– Ну я пошёл?

Девушка увлечённо пыталась открыть железную дверь. Наконец, испробовав несколько ключей, смогла это сделать. Дверь отворилась.

– Ага, давай, пока...

Затем, уже в спину, спросила выходящего бомжа:

– Машину водить умеешь?

Тот окаменел и тихо ответил:

– Давно, когда-то.

– Стой!

Бомж развернулся в проходе. Снял чёрную вязаную шапочку и стал мять её в опущенных руках.

Как ни странно, но Иванычу стало легче. После коньяка от валькирии пропал тремор, перестали ныть суставы вывернутых рук и прошла головная боль. Опьянение не наступало, но это он мог объяснить страхом.

Сзади бесштановый капитан, по всей видимости, пришёл в себя и прохрипел:

– Добей меня.

Непонятно как, но она услышала.

– Не трогай его, пусть лежит.

Из оружейки она вышла с тремя укороченными автоматами АКСУ. Карманы топорщились от рожков с патронами.

– Как себя чувствуешь?- спросила она.

– Нормально. Ещё бы немного выпить? И вообще отлично будет, - не растерялся старый вояка.

Девушка указала на открытую дверь полицейской буханки.

Разместились. Ключи были в замке зажигания. А вот навыка вождения не было. Слишком резко выжав газ, Иваныч заставил мощную машину рвануться с места. Толком не поняв, что произошло, почувствовал сильную боль от удара грудью о руль. Девушка сгруппировалась резче и травм не получила. Машина врезалась в одну из опор ворот, сильно её накренив.