Чтение онлайн

– Покажи стихи, - попросил я.

Стихи у Андрея средние. Мне одно понравилось"Мы все в тумане над землею..." Начало так себе, а дальше хорошо.

...И замолчишь на полуслове,

Поймав себя на том, что ты

В каком-то очень важном споре

Заговорил не от души.

А раз ты говорил не сердцем,

А лишь холодной головой,

То- ты умрешь: кому ты нужен

Такой холодный и сухой?

Мы все в тумане над землею,

В тумане мнений и страстей.

Борюсь я с этой пеленою

И на борьбу зову людей!

Вот за это я Босова люблю: сам в тумане блуждает, но всех зовет к свету. Он такой и есть.

Много бы я отдал за то, чтобы точно знать, что почувствовал Евгений Евгеньевич, когда я притащился на факультатив. Я бы на его месте торжествовал и приплясывал, как дикарь вокруг воина из чужого племени, захваченного в плен. А он, конечно, сделал вид, что ничего не случилось.

– У нас такой обычай. Градов: тот, кто приходит в клуб "Спорщик" впервые, приносит свой вопрос. Я почему-то был уверен, что ты рано или поздно появишься, а потому, ребята, и откладывал до сегодняшнего дня спор, который, помните, затеялся у нас на уроке. Ну-ка, Градов, о чем шла речь?

И пошло-поехало! Я стоял на своем: наша жизньтолько наша. Учителю нет до нее дела. (Хотя как раз в последнее время сам в этом засомневался: смотря ведь какому учителю. Но отступать постеснялся.)

Аня Левская повторила то, что говорила на уроке.

Роман Сидоров согласился со мной (он не знает, что я сомневаюсь). Оля Савченко считает, что учитель и ученик должны быть как братья, как сестры, - никаких тайн и секретов друг от друга. Андрей ее поддержал.

– А вы-то сами как считаете?
– спросил я учителя.

– Так же, как и Аня. Я уважаю право моего младшего товарища-ученика на тайны интимные. Я благодарен ему, если он делится со мной своими личными переживаниями, потому что это помогает мне понять его и, если я в силах, помочь. А его духовную жизнь, в широком смысле этого слова, я знать просто обязан. Иначе зачем я в школе?

Евгений Евгеньевич стал объяснять, как он понимает духовную жизнь человека, привел какую-то латинскую пословицу (жаль, не записал, надо будет спросить). Откуда берутся такие умные? Может, вся его сила в лысине?

Прямо с факультатива я отправился в парикмахерскую.

– Наголо, пожалуйста, - сказал я, усевшись в освободившееся кресло. Постричь и побрить.

Мастер запустил пальцы в мои вихры и засмеялся:

– За что ты их казнишь?

– Иду сдаваться. Добровольно. Руки вверх!

Волосы последний раз стали дыбом и... Не внаю, понятно ли я объяснил, но парикмахер больше ни о чем не спрашивал и управился ловко, в считанные минуты. Все удовольствие - двадцать копеек. Остаток от стрижки-брижки пойдет в общую кассу "Группы АБЭ".

Я глянул в зеркало. Теперь мы на равных. Наши головы блестят, словно два бильярдных шара. Как столкнутся, так полны лузы мыслей.

Словесник уговорил нас хотя бы раз в четверть давать урок-концерт. Конечно, участвуют только добровольцы. Это у него пунктик такой - чтоб все всё делали добровольно. Сначала участвуют одни, потом другие.

Сами выбираем стихи, сами-жюри, сами оценки ставим, а он сидит на последней парте и аплодирует. И. Е.

так и говорит: "Я на концерт пришел. Отдохнуть. Насладиться художественным чтением".

При Бабусе все было так ясно: или ты вызубриваешь и вдохновенно шпаришь наизусть, или два балла в журнал. Выбирай добровольно! А тут из-за одного репертуара неделю грыземся.

– Что ты будешь читать?
– спросила Аня Левская, конферансье.

– С чего ты взяла, что буду?
– удивился я.

– Босов учит "Блажен незлобивый поэт...". Матюшин обещал подумать. А ты?

– А я "Кому на Руси жить хорошо?". Целиком.

– Я серьезно.
– Она смотрелась в мою лысину, как в зеркало, в котором отражается что-то очень радостное.
– Я тебя прошу.

– Отменяй концерт, Не хочу.

– Я тебя очень прошу, Эдик. Разве ты такой?

– И быть иным не желаю. Ты правильная девочка, не ^порю. А я Неправильный. Может так быть?

Все-таки И обещал подумать. Чем я хуже Матюшина?

Лысая моя головушка, как звезда "белый карлик", в которой вещество сжато до сверхплотного состояния, обладает мощным притяжением. Столько разговоров, острот и сплетен вращается вокруг нее эти два дня, что я удивляюсь: неужели нет других орбит для человеческих мыслей? Я стал школьной знаменитостью, на меня приходят подивиться из второй смены. Известно, лысины-в диковинку у нас... Со времен дедушки Крылова люди мало переменились.

Тьфу, черт возьми! Как тяжко сражался я за право отрастить вихры, каким гонениям подвергался, а теперь Афанасий Андронович отводит меня в сторону, задушевно со мной беседует, как будто я только что сбежал из дурдома. И осторожненько осведомляется, не случилось ли у меня чего? Чувствует свою ответственность за вверенный ему личный состав учащихся.

Может, я просто хотел прославиться, как утверждает автор оригинального мопеда марки РоСи-1? Роман Сидоров особенно остро переживает мою внезапную популярность. Это он пустил "утку" во второй смене, что "Градов получил пятнадцать суток за мелкое хулиганство, но взят на поруки группой товарищей". И некоторые верят! Разве я похож на хулигана? Сегодня Сидоров на уроке литературы надел темные очки. Когда писали самостоятельную, Е. Е. шепотом спросил его (за моей спиной, я все слышал):

– Что, глаза болят?

– Градовская лысина... Прямо слепит, - нагло прошептал Роман.

– Моя не беспокоит?
– еще тише спросил Е. Е., и они оба прыснули.

Даже Томка поделилась с матерью на кухне: "Наш новый учитель по русскому совсем-совсем лысый! Как Эдя. Только у того форма черепа красивая. А у нашего Эди... Сама видишь".

Много она понимает в черепах!

Любочка обрадовалась мне: "Ты мелькаешь, как солнечный зайчик. Не поймать. Ты не обидишься? Мне ужасно хочется погладить тебя по голове... Ну хоть дотронуться, а?"

Я не разрешил.

Операция "Картошка - любовь моя". "Группа АБЭ" осуществила заброску в подвалы овощной базы.

Гниль и вонь. Нудная работа. То ли дело - песочек!

Была перебрана гора картошки. Как выразился агент А, гора родила мышь: 3 р. 97 к.

Ничего, впереди еще месяц!

– Нет проблемы прически, взятой отдельно от главной - что там, под прической, - говорил на факультативе Е. Е.
– Не о том надо думать, долог ли волос, а о том, не короток ли ум. Не о ширине брюк заботиться, а о широте кругозора. Поняли?