Чтение онлайн

Боря улыбается и молчит. Он рад, когда мы с Андреем заводимся.

– Но вы же довольны, что она уходит? Даже нескрываете этого. Что она сделала вам плохого?
– спрашиваю я.

– А что хорошего?
– в один голос спрашивают они.

– Да и тебе тоже, - добивает меня Босов, - если вспомнить крыловские времена...

Андрей хохочет. Я обращаюсь к Матюшину.

– Борис Михаилович (он любит, когда его по имени-отчеству), ну если бы твоя Ангелина ушла, ты что бы,закукарекал?

– Ангелина еще молодая женщина, - розовея, отвечает Боря. Взрослый мир он упорно делит на "мужчин" и "женщин". Тоже пунктик.

– Пенсия - это плата за слишком долгую жизнь, - философствует Андрей. Надеюсь, что я не дотяну. Особенно если учесть, что среди моих друзей есть психованные вроде тебя, Град ты мой...

– Как вы не поймете.
– Я даже остановился, потому что эта мысль только что пришла мне в голову, пригвоздила к тротуару.
– Бабусе плохо. Она, наверное, плачет. Вы, люди из КЮРа!..

Они тоже притормозили, и Андрей медленно произнес, ни на кого не глядя:

– Ее никто не любил. Ты тоже. Не притворяйся.

Это правда.

Эта правда привела меня в бешенство.

– Разве может так быть, чтобы человека никто не любил? Никто на свете? Где же справедливость?

На этом два наших общих квартала кончились.

– Где же справедливость?
– снова спросил я их сегодня.
– Почему мы не замечаем людей вокруг?

Тетю Машу, например. Мы даже не здороваемся с ней.

– Какую еще тетю Машу?
– изумились они.

.
– Техничку, касатики, - ехидно объяснил я.
– Правильно Ангелина назвала нас "равнодушными обывателями". Иногда и классный руководитель правду скажет...

– Ангелину Ивановну не трожь, - прорычал Боря.

– Ну да, а когда человек отдал школе всю жизнь и...

– Следила, чтоб мусора не было, - быстро вставил Андрей.

– Я не о тете Маше. Вы отлично понимаете...

– И я о Бабусе, - снова перебил меня Андрей.
– Она следит, чтобы в наших головах не было мусора.

Но той же метлой она выметает и все остальное. Конечно, для нее это "остальное" всего лишь мелкие художественные детали, второстепенные подробности.

Но для меня, извини...

Нет, с Андреем не поспоришь. Задрав голову, я смотрю ему в лицо. Вот кого коснулась - да чти там - схватила и тянет за шиворот к звездам акселерация. До этого лета у Андрея было две брови. Наверное, они тогда тянулись друг к другу, но лишь сейчас я заметил, что они аварийно врезались, словно две черные "Волги", она в другую - только фонтаном кустик волос посередине! Почему природа так несправедлива: одним и рост, и брови, и ума палата, другим...

Ничего не пойму. Но чувствую, что в нашем споре я прав.

Рожков, Карапетяи и Шилин за что-то хотели поколотить Романа-Газету (таким прозвищем он расплачивается за свою начитанность). Но Макешкина встряла и расстроила им всю обедню.

Для Макешкиной Роман Сидоров свет в окошке.

Она смотрит на мир сквозь такое узкое оконце, что ей и этой узкой полоски хватает. Макешкина в первый же день, как он появился, предложила сидеть вместе:

– Сидоров, хочешь со мной?

Но он не захотел ни с ней, ни с кем - так и остался на последней парте один.

Роман-Газета для меня загадка. Он, можно сказать, все еще новенький, хотя его перевели к нам из другой школы в конце восьмого класса. Он горд, одинок и, как выяснилось, трусоват. От драк увиливал.

Вообще-то с прошлого года я тоже против драк.

Последний раз с разбитой мордой я появился в райкоме, когда меня принимали в комсомол. На все вопросы я ответил четко: и про демократический централизм, и про положение в Чили.

– Дрался за честное дело?
– спросили меня напоследок.

– Не знаю, - ответил я.

Меня приняли. Я и сейчас не знаю, честным ли было дело. У Ани Левской лицо белое, как экран перед началом кинофильма. Я шепнул Минусу: "Руслан, наша Анька на невесту похожа, вся белая..." Шепнул!

А он как заорет на всю школу: "Невеста, невеста!" А та на меня смотрит, красная, как кровь, которой через минуту я умылся, да еще чуть не плачет. По кюровским понятиям я должен был дать ему по шее1 С другой стороны, из-за девчонки в "Группе АБЭР" ссора:

Минус мне губу разбил, я ему синяк поставил. Пришлось А и Б нас мирить.

С тех пор я с Русланом не дрался. И ни с кем. Вообще решил: никогда больше драться не буду. Никогда.

На уроке истории возникла такая мысль: что, если написать "Историю нашего класса в драках и войнах"?

Начать можно с того же Руслана Филиппова, который, правда, пришел к нам во втором, но зато сразу взял класс в ежовые рукавицы. Начальная школа это Минус с его культом грубой физической силы. Потом была эпоха военных союзов, которые возникали и лопались чуть ли не на каждой перемене. Одновременно с этим шла длинная серия драк "один на один".

Каждую четверть, каждое полугодие мы точно знали, кто в классе сильнейший. Мы с Борей сначала считались слабаками, потом Матюшин рванулся вперед.

Андрей же в шестом и в начале седьмого даже Минусу мог врезать. Потом мы -объединились в "Группу АБЭР"

и уже редко кому уступали. "Англичане", "французы", "шведы" - все отведали силу нашего кулака.

В седьмом вдруг обнаружилось, что воюем мы...

из-за девочек. Зимой было целое ледовое побоище на катке - за право нести портфель Оли Савченко, которая считалась первой красавицей (хотя я не помню никаких разговоров на эту тему - просто считалось, и все).

Девчонки изо всех сил делали вид, что они против драк, но я не очень верю в их искренность. А вот кто уж был по-настоящему, всей душой за мирное сосуществование - так это наш директор. Он то и дело брал к себе в кабинет заложников, пока ребята не шли каяться, чтобы выручить товарищей.

Урока нет, каждый занят чем хочет. Андрей с Борей. гоняют мяч на баскетбольной площадке. Макешкина скатывает, нет, сдирает, опять нет списывает у меня алгебру. Когда я научусь литературно выражаться?