Чтение онлайн

Все оказывается намного проще и безумнее одновременно. Рыбина решила, что я буду запускать в нее разными предметами: почему чернильница?! Я не позволял себе такого уже много лет, но, разумеется, знать об этом рыбине не нужно. Сдаюсь. Хочет, пусть выбирает себе любую комнату. Мне-то с того что.

Дом Исабель понравился. Его стены были обиты чудесными деревянными панелями и тканью, мебель в комнатах была изящна, окна впускали много света, а главное – ни намека на грязь и запустение, которые она ожидала увидеть.

Возможно, они были в закрытых комнатах, но Исабель решила отложить знакомство с ними на потом. Если Винсента не будет рядом.

Дом был полон старых воспоминаний, безделушек, и намеков. Идеальное место для того, чтобы придумывать захватывающие истории. Тишина, в которой никто не будет тревожить и отвлекать.

Вещи, приятные на ощупь, изящные, непохожие на все, что Исабель видела раньше.

О да. Дом ей понравился по-настоящему, и она ожидала, что и прочие места в поместье придутся ей по сердцу. Что Винсент покажет первым? Розарий? Пруд?

Виконт решил начать с парка.

– Ты знаешь тех, кто приходит в поместье? – спросил он, когда они обогнули дом и ступили на узкую аллею, по бокам которой шумели толстые, в несколько обхватов дубы.

– Ленно, Ханну и Арела, – кивнула Исабель. Винсент хмыкнул.

– О, Ленно. Ему несладко приходится. На его деде держался весь дом. Если что выходило из строя, ржавело, подгнивало, ломалось – Поль всегда знал, как это исправить. В прошлом году над моей спальней прохудилась крыша и Ленно пытался заделать дыру сам. Скатился вниз, сломал пару ребер. Пришлось звать на помощь Арела, тот хотя бы знает, как молоток в руках держать, да гвозди забивать. Ты знала, что он был плотником, пока с ним не случился несчастный случай?

Исабель покачала головой.

– Он помогает Ленно следить за прудом, за трубами, чистить стоки, чинить ограду. В общем, эти двое не дают поместью развалиться.

Еще Арел занимается садом. Кроме розария – у Ханны особо нежные отношения с розами. Еще Ханна и Агнес убирают дом, иногда готовят и приносят еду.

– А прочее? – Исабель увидела впереди за деревьями ограду – парк оказался небольшим.

– Смотря что. Чинить одежду Агнес относит домой, к своей дочери. Я плачу за это отдельно. Твой отец и Ленно покупают для меня вещи на ярмарке. Несколько раз в году я отправляю кого-то из них в город, если нужно что-то особенное. Еду приносят из Малой Долины – здесь не хватит рук, чтобы содержать скотину и птицу. В общем-то, это хорошо, что дом небольшой, – резюмировал Винсент. – Для поместья, по крайней мере.

– Почему ты не наймешь больше людей? – Исабель свернула вслед за Винсентом с аллеи, и теперь они шли вдоль ограды. – У Ханны есть сестра в Больших Топях, и племянники.

– Не хочу, чтобы деньги кончились быстрее, чем могут. Это раз, – загнул палец Винсент.

– Чем больше народа тут будет – тем больше внимания я привлеку к себе. Зачем дряхлому, умирающему виконту столько людей? Это два.

– Но ведь все равно никто не сможет причинить тебе вреда, – заметила Исабель. Виконт хмыкнул.

– Не уверен. Не хотелось бы, чтобы сюда пришла толпа освященников, жаждущих сжечь мое поместье и меня. Или решивших объявить меня проклятым богами, а не человеком. Мало ли, что придет в голову церкви. Я не хочу проснуться утром и обнаружить, что сюда запрещено приходить под страхом смерти или отлучения.

Исабель прикусила нижнюю губу.

– Но дряхлый виконт не может жить вечно, – заметила она. – Смертному положено умирать. Или же придется снова напомнить всем о том, что ты… вечно молод и вечно жив. И тогда, если слухи пойдут дальше, церковь все равно узнает о тебе.

Винсент помолчал.

– Проповедь о виконте, который был проклят за свои деяния безумием, была создана для того, чтобы удержать любопытных дальше от поместья, – сказал он, наконец. – Те, кто знал об истинной сущности проклятья, поклялись молчать. Церковь ничего не узнала. Деревня успокоилась. Я не знаю, что будет, когда присутствие в поместье людей невозможно будет объяснить исполнением долга. Заботой о дряхлом безумце, которому давно полагалось умереть.

– И ты никогда не думал об этом? – тихо спросила Исабель.

– Думал. Но я не хочу об этом говорить, – резко ответил виконт.

– Почему все считают, что ты уже старик? – чуть позже не удержалась от нового вопроса девушка. – Разве никто не знает, сколько тебе было лет, когда… это все произошло?

Винсент пожал плечами.

– Думаю, это получилось само собой. Сначала я был просто безумцем. Но безумные старцы встречаются чаще, чем безумные юноши. Поэтому в какой-то момент из молодого виконта я превратился просто в виконта. А потом и в старика.

За разговором Исабель не заметила, как они вышли к небольшой часовне, одиноко стоящей среди деревьев. Чуть поодаль возвышались пять смертин, пять знаков умерших над могилами.

– Кто… кто похоронен здесь?– тронула Исабель виконта за рукав. Тот дернул рукой.

– Никого. Могилы пусты. Это дань уважения тем, кто остался со мной. Третья справа могла бы принадлежать твоему деду.

– Часовня открыта? – Исабель поднялась по ступеням и потянула за кольцо на двери.

Та, скрипнув, приоткрылась.

– Ну и зачем спрашивать, если не дожидаешься ответа? – прищурился Винсент.

– Для вежливости, – безмятежно ответила Исабель. И переступила порог часовни.

Внутри было прохладно и сумрачно.

Дневной свет проходил через узкие витражи окон, тонкие солнечные лучи плясали по мозаике пола и резной скамье, оставляя статуи богов и алтарь меж ними в тени. На алтаре лежал высохший букет роз.

Девушка провела рукой по спинке скамьи, повторяя пальцами узоры, окинула взглядом светлые стены и почтительно склонила голову перед богами. Солнечный луч упал ей на лицо, погладив выбившуюся из косы прядь волос.

– Ты бываешь здесь?– повернулась Исабель к застывшему у входа виконту.

– Нечасто, – голос Винсента, усиленный эхом, прокатился вдоль стен.

– Почему?

– Не твое дело, – казалось, у виконта резко испортилось настроение.

Исабель вздохнула.

– Витражи очень красивые. В нашей церкви, в деревне, раньше было не цветное стекло, а простое, – предприняла она попытку вернуть Винсента к разговору. – Но потом назначили нового освященника, Желя, и он очень много сделал для нашего храма. С цветными стеклами намного красивее.